Чтение онлайн

– Это вам спасибо, что привели девушек. Облегчили Пугачевой задачу. Вы же понимаете, что с улицы просто так никого не возьмешь на работу. Нам нужны рекомендации.

…Воспоминания Кана прервал Катин голос:

– Ты прямо из командировки? Как съездил?

– Да, только переоделся и забрал машину из гаража. Съездил хорошо. Корабли в понедельник выходят к нам. Только Павлов недоволен: на этот раз не смог привезти себе восточную Шахерезаду.

Катя засмеялась и потянулась к Кану. Он почувствовал на шее ее теплые губы. Девушка просунула руку под его рубашку, но тут же резко одернула. Он повернулся к ней с недоумением:

– Что случилось, милая?

Катя глубоко вздохнула и взглядом показала на заднее сиденье, где лежал карабин.

– Ты опять с оружием?!

– Тебя пугает оружие, дорогая?

– Оружие меня не пугает: я с детства привыкла к нему.

– Катенька, ничего не поделаешь, мы же без охраны.

– Но мне неприятно чувствовать на твоем теле ремни от кобуры.

– Когда доедем до Сестрорецка, я сниму амуницию. Честное слово!

Катя молча взяла его руку и нежно поцеловала ладонь.

«Мерседес» притормозил у коммерческого магазина рядом с метро «Пионерская».

– Кать, давай здесь купим продукты? У них тут есть немецкие сласти, которые ты так любишь.

Девушка очень оживилась.

– Вот здорово! Ольга говорила, что тут где-то открыли новый магазин, который торгует на условные единицы. Говорят, в нем товары со всей Европы!

– Да, действительно, открыли здесь такой магазин – в традициях «Елисеевского» гастронома, – ответил Кан, вспомнив одно из своих любимых мест в городе.

В начале двадцатого века «Елисеевский» – тогда «магазин колониальных товаров торгового товарищества «Братья Елисеевы»» – называли лучшим гастрономом Европы. В роскошном здании на Невском проспекте, стиль которого был призван показать богатство товарищества и привлечь покупателей, можно было купить сыры из цветочной Голландии и колбасы из далекого Дрездена, английский чай и болгарские вина. Иностранцев привлекали здесь сахарные головы, красная и черная икра и особая медовуха на гречишном меду: заморские купцы увозили ее бочками, чтобы подивить всех на родине русским напитком. Только у Елисеева можно было купить мясо молодой косули или медведя, забитого в Сибири. Только здесь самый придирчивый покупатель мог выбрать свежайшую, будто только что выловленную, стерлядь или осетра. Поставленное на широкую ногу дело началось с малого: с вольной и ста рублей, выданных графом Шереметьевым его садовнику, Петру Елисеевичу Елисееву, который сумел зимой порадовать графа выращенной в оранжерее земляникой. Тот полученные деньги не растратил, а пустил в дело: купил мешок апельсинов, переносной лоток и пошел по Невскому, продавая зимой экзотические фрукты по копейке за штуку. Вложения окупились за несколько дней, и уже к 1813 году Петр Елисеевич смог открыть магазин по торговле фруктами. Его сыновья, прозвавшись в честь отца, продолжили и многократно преумножили его дело. Революция 1917-го года заставила их всех покинуть страну, увозя с собой торговую марку «Братья Елисеевы» и патент на водку «Смирнов». Все так же стоит на Невском проспекте огромный дом торгового товарищества, все так же в нем располагается гастроном. Только ничего в нем, кроме стен, не осталось от того знаменитого на всю Европу «Елисеевского».

В коммерческом магазине еще издали заметили подъезжающий новый «мерседес» со спецномерами «00–01 ЛЕ». Припарковавшись, из машины вышел молодой лысоватый азиат с пышногрудой девушкой. Хозяйка коммерческого магазина, очень приятного вида блондинка, весь облик которой навевал скорее мысли о парфюмерном магазине, выпорхнула на порог встречать гостей.

– У нас лучший выбор импортных сигарет и алкогольных напитков, кондитерские изделия из Европы и немецкая гастрономия! – расхваливала она свой товар.

– Если вы сделаете покупок на сумму больше ста условных единиц, то мы дадим вам скидку десять процентов! – продолжала щебетать блондинка, сопровождая пару.

– А доллары вы принимаете к оплате? – поинтересовался Кан.

– Это даже лучше, потому что нам тогда не надо пересчитывать по курсу, – ответила хозяйка и оценивающе посмотрела на Катю.

Катя набрала полную корзину продуктов.

– Ты думаешь, нам этого хватит на два дня? – спросил Кан.

– А что, там вообще ничего нет?

– Не знаю: я там был последний раз три недели назад.

– Можно я тогда еще возьму колбасы и сыров?

– Катюша, за продовольствие отвечаешь ты. Я бы, конечно, не хотел потом гонять в Сестрорецк за хлебом или колбасой.

Девушка вернулась к прилавкам.

– Приезжайте на следующей неделе: у нас будет финский сервелат и голландские сыры! – не замолкала хозяйка.

– Спасибо, мы редко выезжаем за город.

Катя тут же подошла к нему и обиженно шепнула:

– Что это она все вертится возле тебя? Только и ждет, когда я отойду.

– Она предложила заехать еще раз. Крашеные блондинки не в моем вкусе, дорогая. К тому же, она намного старше тебя, и у нее не такая красивая грудь.

Катя прижалась к Кану и обняла его свободной рукой. Блондинка насчитала сто семьдесят три доллара.

– Вот двести. Сдачи не надо, – Кан протянул две сотни и взял пакеты с покупками.

Блондинка вышла на порог и наблюдала за тем, как молодые люди укладывали покупки в багажник машины и как Кан потом галантно усаживал свою спутницу на переднее сиденье. Он встретился взглядом с хозяйкой магазина. «Выбрал себе девчонку! Нет бы обратить внимание на зрелых женщин!» – явственно читалось в этом взгляде.

Машина неслась по Приморскому шоссе. Впереди показалась табличка «Ольгино». Слева по шоссе располагался мотель-интурист «Ольгино». Катя дотронулась до руки Кана.

– Милый, давай остановимся тут, в Ольгино? Это хороший мотель. Помню, когда я была в восьмом классе, мы ночевали здесь с мамой: у них была конференция с финскими полицейскими. Мне тут очень понравилось тогда.

Машина притормозила на перекрестке и съехала к мотелю. На стоянке перед мотелем стояли финские фуры и автобусы. Было много машин с немецкими и польскими номерами.

Этот мотель был построен в семидесятых годах – в основном для финнов, приезжавших сюда на выходные попить русской дешевой водки. Мотель «Ольгино» кишел кагэбэшниками и интердевочками. И проститутки, и обслуживающий персонал мотеля были под контролем КГБ. Такса за услуги «жриц любви» была, как за границей, – сто баксов за час.

К подъехавшей машине подбежал охранник.

– Вы с ночевкой или на несколько часов?

Катя приоткрыла свое окно и ответила на финском:

– Мы на одну ночь.

Охранник сказал на ломаном финском:

– Это будет тридцать пять марок. Можете поставить машину у коттеджа номер семь. Ключи в дверях, – он показал на коттедж во дворе.

Кан подогнал «мерседес» к дверям коттеджа. Тем временем из главного здания вышли две валютные проститутки и подозвали охранника:

– Влад, это что за фраер подкатил на черном «мерсе»?

– Какой-то узкоглазый, но из наших, а лялька его – из Финляндии. Разное видел, но такого, чтобы сюда от финнов привозили девочек, еще не было.