Чтение онлайн

— Я помню, что чувствовал, когда старик по обыкновению клялся, что я не его сын, — задумчиво произнес Карл. — Я был не против. Всегда надеялся, что не имею к этому сукиному сыну никакого отношения. Он частенько бахвалился, что у него повсюду ублюдков больше, чем у амбарной кошки.

До Боригарда постоянно доносились слухи, что Эрл Боннер наплодил детей по всему Техасу. Эрл так и не женился на матери Карла, так что Бо очень даже понимал, почему любого другого отца Карл предпочел бы тому, которого имел.

Черт возьми, Бо проклинал их отца за отношение к Карлу, и пытался восполнить, что мог. Но все деньги мира не могут исцелить душевную боль, причиненную отцом, не желающим знать своего ребенка.

Так же говорил и Мэйсон.

— Все бы отдал за то, чтобы это не вскрылось, — вздохнул Бо, когда его брат замолк. — Я пытался убедить Дикси не рыться в прошлом, но…

— Дикси есть Дикси, и она, определенно, твоя дочь.

Бо вскинул голову, расслышав в голосе брата то, что никогда прежде не слышал.

— Тебя задело завещание старика?

Карл откинулся в кресле.

— Я все думал, когда же ты спросишь. — Он засмеялся и покачал головой. — Черт, Бо, да я не знаю, что мне делать и с половиной денег, которые имею, благодаря тебе. Ты был более чем щедр, хотя, и это факт, не должен был мне ни цента. Наш старик сейчас переворачивается в гробу из-за того, что ты сделал для меня.

Бо не знал, что и сказать.

Эрл Боннер частенько повторял, что оставит ферму Карлу, который заслуживает лишь того, чтобы вкалывать на ранчо до конца жизни. Старик умер прежде, чем зафонтанировала первая нефтяная скважина.

— Паршивая сделка, если судить по тому, как все обернулось.

Карл усмехнулся.

— Шутишь? Обстоятельства сложились лучше некуда. Перестать себя казнить, — он встал. — И, для протокола, — я не знал, что в той шкатулке с драгоценностями были спрятаны какие-то фотографии. Достал шкатулку из хлама, куда ты ее забросил, подумав, что однажды Дикси захочет иметь что-то, принадлежавшее ее матери.

Бо кивнул.

— Тогда я не мог ясно соображать, не мог выносить вида ее вещей. Ты поступил правильно.

— Стараюсь, — ответил Карл. — Расскажи Ребекке, прежде чем она узнает от чужих людей. — Он помолчал. — Бо, ты не очень хорошо выглядишь. Пора бы начать заботиться о себе. — Он постучал пальцами по своей груди у сердца. — Жизнь коротка, Бо. Наслаждайся ею, хоть немного. Черт возьми, она может оборваться даже завтра.

Карл вышел, оставив брата глядеть ему вслед.

Бо ничего не мог поделать с ощущением, что между ними осталось чертовски много недосказанного, независимо от того, что утверждал Карл.

«Разве я не знал, — подумал Бо, — что в прошлом были тайны?»

Тайны, которые, выйдя наружу, могут превратить его жизнь в ад.

Дикси смотрела на пейзаж Монтаны — вздымающиеся горные вершины, снег и безбрежное небо. На нее нахлынули прежние страхи.

— Что если Глендору убили и, прежде чем умереть, она рассказала убийце об Амелии? Мы должны ее предупредить, — сказала она, доставая мобильный телефон.

— И что ты собираешься ей сказать?

— Не знаю. Может, предложу пойти к соседям и оставаться там до нашего приезда. Или не открывать дверь.

Она набрала справочную и запросила номер Амелии Маккарти. В списке таковой не оказалось. Дикси попросила номера любых других Маккарти, проживающих в районе Эштона. Нашелся только один — Базз и Рита Маккарти.

Дикси набрала номер на своем мобильном.

На третьем гудке запыхавшийся женский голос ответил:

— Алло?

— Я пытаюсь разыскать Амелию Маккарти. Амелию Хардвей Маккарти.

— Да, она была моей золовкой.

Дикси не смогла сдержать возгласа разочарования.

— Она скончалась?

Удивленный Ченс отвлекся от дороги.

— Да, шесть месяцев назад. Вы можете объяснить, в чем дело?

Кратко, насколько возможно, Дикси рассказала ей, что ее мать и Амелия были подругами, и что она надеялась поговорить с ней, так как ее мать умерла, когда она была совсем малышкой.

— Мне так жаль. Как звали вашу матушку?

Сара поймала себя на том, что едва не ответила: Сара.

— Элизабет Сара Уорт.

— О, Господи, моя золовка все время вспоминала о ней.

Дикси старалась не слишком обнадеживаться.

— Я знаю о своей матери не очень много. Меня интересует, оставались ли Амелия и моя мать подругами после того, как мама перебралась в Техас.

— Конечно, оставались, — уверила Рита Маккартни. — Ваша матушка писала моей золовке чуть не каждую неделю. Амелия так беспокоилась о ней. Элизабет называла себя Сарой и была так несчастна. А потом она написала, что встретила замечательного человека, который полюбил ее дочь, как свою собственную. Она говорила, что вынуждена хранить свое прошлое в тайне, и это ее очень беспокоило. И ей действительно было трудно. Впрочем, полагаю, вы все это и так знаете.

— О человеке, от которого у моей матери было двое детей, до того как она перебралась в Техас… Вы когда-нибудь встречались с ним? — спросила Дикси.

— Нет. Тогда я здесь не жила, — казалось, она колеблется. — Возможно, я не должна этого говорить…

— Пожалуйста! Я пытаюсь разузнать, кем он являлся. Этот мужчина называл себя Боригардом Боннером, но он им не был.

— Боже мой! Хорошо, я скажу вам. Моей золовке он не нравился. Она ему не доверяла. Полагаю, он был не слишком приятным человеком.

Дикси слушала, затаив дыхание.

— Вы сказали, что моя мать писала Амелии?

— Совершенно верно. Сара, как она тогда себя называла, тревожилась, что он разузнает о ее переписке с Амелией, и арендовала почтовый ящик за пределами Хьюстона. Так моя золовка узнала, что с подругой случилась беда. Когда вернулась пачка ее нераспечатанных писем, она позвонила на почту, и ей сказали, что владелец ящика какое-то время не платил арендную плату, поэтому письма возвращены отправителю.