Чтение онлайн

Прилетели мы в Лондон, в аэропорт Хитроу, около двенадцати часов дня. Там нас встретили представители общества «Великобритания — СССР», туристической компании, обслуживающей обычно советских туристов (по третьему разряду), и гид-переводчик, русская, вышедшая замуж за английского моряка во Владивостоке и каким-то чудом по тем временам выехавшая с ним в Англию. Она затем сопровождала нас повсюду. Группу привезли в скромную гостиницу на Кенсингтон роуд, где обычно размещались русские туристы, и до следующего утра мы оставались в Лондоне, чтобы затем уехать в Кембридж, где должна была состояться конференция Ассоциации. После обеда в гостиничном ресторане мы немного отдохнули и отправились гулять по городу, как нам было велено — толпой.

Да! Перед приездом в гостиницу нас завезли в наше посольство, расположенное на тихой Кенсингтон стрит, напротив парка того же названия, где нас принял советник посольства, сообщивший нам некоторые более полезные сведения, чем в ЦК КПСС: о состоянии наших взаимоотношений с Англией, в то время относительно хороших, о том, что Общество «Великобритания-СССР» — правительственная и довольно консервативная организация, а Общество дружбы с СССР — левая, почти коммунистическая, что, следовательно, с их членами надо вести себя несколько по-разному. Сообщили нам и о том, что англичане превыше всего чтут свою королеву и поэтому в отношении нее не следует допускать никаких нелестных высказываний и даже шуток, что английские полицейские, «бобби», самые надежные в городе люди и что, если кто-то из нас заблудится или попадет в сложную ситуацию, надо обратиться именно к ним, и они помогут всем, чем возможно.

Итак, мы вышли на улицы Лондона. Напротив нас лежала огромная зеленая масса Кенсингтонского парка, который дальше переходил в знаменитый Гайд-парк. Рядом сновали люди, такие же как мы, только чуть поэлегантнее одетые, не обращавшие на нас особого внимания. По проезжей части тучами катили автомобили. Меня поразило то, что на перекрестках водители, видя, как на углу собралось несколько человек, останавливались и рукой давали знать пешеходам, что те могут идти. Непривычно было и левостороннее движение. Идя по нашей улице к центру, мы перешли дорогу в Гайд-парк, там увидели его знаменитые зеленые лужайки. Тут и там на них сидели люди, не ведавшие запрета «по газонам не ходить». По дорожкам двигались кавалькады наездников, делавших ежедневную конную прогулку. Обращало внимание обилие собак и детей, а также стариков, сидевших на лавочках. Парк был огромный, зеленый, тенистый, дышал свежестью и прохладой в залитом солнцем городе (было самое начало сентября). Мы прошли его до конца, до знаменитой «мраморной арки», за которой начинался центр города. В левом углу парка находилось хорошо известное нам по литературе место выступления ораторов, этот символ британской демократии. Мы там потолкались, послушали выступавших, нахваливавших каждый свой «товар»: от индусов и пакистанцев с их политическими требованиями и буддистов до коммунистов, анархистов, лейбористов и консерваторов. От всего этого у меня осталось впечатление, что большинство слушателей составляли такие же праздные гуляки, как и мы, которые переходили от трибуны к трибуне, не задерживаясь ни у одной из них подолгу. Вообще же, это действо оставило ощущение чего-то ненастоящего, показушного, но интересного.

Снова перейдя улицу, мы вступили на знаменитую торговую артерию Лондона Оксфорд-стрит. Чего там только не было! Дело шло к вечеру, но все магазины работали, витрины сверкали. У нас, непривычных к такому изобилию, голова шла кругом, тем более, что цены были не по нашему скромному карману. Пройдя, таким образом, довольно далеко, мы, усталые и обалдевшие от впечатлений, повернули обратно. Город уже горел огнями. В отличие от нашего, тогда модного неонового освещения, придававшего всем вещам серебристо-белый и какой-то мертвенный оттенок, Лондон был освещен золотисто-желтыми фонарями, лившими спокойный свет, не слепивший водителей и вполне достаточный, чтобы обеспечить хорошую видимость даже в обычные лондонские туманы. Нас, наслышанных об английских смогах и закопченных домах, лондонские улицы поразили своей чистотой и опрятностью даже старых домов. Позже нам объяснили, что Лондон теперь избавился от смогов, а его дома очищены от сажи. Было уже поздно, и назавтра предстояло рано вставать.

На следующее утро снова сияло солнце, золотилась листва Кенсингтонского парка, но было холодно — дул морской северный ветер. До завтрака мы пошли прогуляться по парку, превратившемуся в этот час в настоящее царство собак — больших и маленьких, лохматых и гладкошерстных. Их прогуливали по большей части старички и старушки, аккуратненькие и чистенькие, как с картинок. Кто-то из них рассказал нам, что недалеко находится кладбище собак, ухоженное, с памятниками и надписями. В центре парка мы набрели на музей города Лондона, но он, к сожалению, был еще закрыт. Позавтракав традиционной английской яичницей с беконом, корнфлэксом с молоком, поджаренным кусочком хлеба с джемом и кофе, мы сели в автобус и поехали в Кембридж, пересекли весь Лондон и познакомились с его архитектурным обликом. За исключением центра, где сохранилось много средневековых памятников и застройки XVIII–XIX веков в викторианском стиле, остальные районы этого огромного города выглядели однообразно и скучновато: современных домов было мало. Они концентрировались в центре в виде огромных высотных зданий гостиниц, банков и как-то не портили впечатления от более ранней малоэтажной застройки, имевшей свой определенный стиль. Мы выехали за город на широкую автостраду, вдоль которой то и дело попадались промышленные предприятия. Удивляло почти полное отсутствие дымящих фабричных труб из кирпича, к которым мы привыкли дома Здесь дым улавливался и не выходил наружу.

По дороге мы заехали в некогда крупный центр средневековой Англии — резиденцию епископов илийских, городок Или, где был большой монастырь и знаменитый собор. В монастыре располагалась теперь духовная семинария. Собор же предстал перед нами во всем своем величии и разнообразии. Заложен он был в конце XI или в XII веке в романском стиле, но затем постепенно обрастал готическими атрибутами, которые в конечном счете превратили его в готическую постройку. Огромный и разноликий, несколько сумбурный, эклектичный, он поражал наслоениями вековых изменений в стиле, своей мощью и грандиозностью. Войдя внутрь, мы попали на довольно пышное англиканское венчание и с интересом его наблюдали. Внутри собора не было икон и росписей. Это соответствовало англиканскому обряду. Мы поднялись на колокольню и увидели, как звонарь, находившийся внизу, раскачивал веревкой колокола, прыгая, будто на качелях, совсем как это делалось в средние века. Затем нам показали еще одну достопримечательность Или — дом Кромвеля, жившего там до революции и бывшего еще сборщиком королевских налогов. Об этом свидетельствовала мемориальная доска на фасаде дома.

Часа в четыре пополудни мы приехали в Кембридж. Нас разместили в студенческом общежитии Королевского колледжа, в отдельных комнатах-квартирках, без всякой роскоши, но удобных. В тот же день вечером мы присутствовали на торжественном открытии съезда Ассоциации. Лорд-мэр города, шериф графства, ректор Кембриджского университета и прочее университетское начальство — все были в средневековых мантиях и белых париках. Речи же говорились самые современные: о науке, о преподавании. Вечером состоялся торжественный прием у лорда-мэра. Мы пробыли в Кембридже четыре дня — вполне достаточно, чтобы вдоль и поперек исходить этот небольшой, очаровательный городок, тихий, уютный, наполненный, с одной стороны, средневековой стариной, с другой — последними новостями науки. Дальнейшие заседания велись по секциям, и, так как исторической секции там не оказалось, а на социологической и экономической, куда меня откомандировали, выступать мне было сложно, я не очень утруждала себя сидением на заседаниях. Поприсутствовав там часа два, я одна или с кем-то из наших бродила по городу.

Наиболее интересной показалась мне его университетская часть — несколько центральных улиц, где располагались многочисленные университетские колледжи в старинных зданиях XIII–XVI веков. Они стояли вперемежку с многочисленными, часто не менее древними соборами. С прекрасными фасадами колледжей, выходившими на улицу, соперничали так называемые «backs», их тыльные стороны, выходившие к узкой и тихой речке Кэм. Они представляли собой площадки, на которых асфальтированные дорожки обегали зеленые газоны разной формы, где сидели и лежали студенты (их было мало, потому что еще не кончились каникулы). Далее «backs» спускались к реке. Эту часть пространства заполняли луга с высокой травой и пестрыми цветами, придававшими мирному пейзажу несказанную красоту, рождали ощущение мира и покоя. Казалось, все здесь создано для спокойных занятий наукой и учения.

Обеденное время и все вечера мы неизменно проводили на приемах и в официальных холлах ректора, деканов колледжей или на так называемых «parties», которые происходили в огромных палатках, раскинутых прямо на лужайках внутри колледжей. Так как все мы ходили со значками, указывавшими наши фамилии и страну, ко всем членам делегации проявлялся особый интерес: ведь в то время русские бывали в Англии редко, в них видели монстров. Вместе с тем отношения между нашими странами были более или менее сносными, и находилось много желающих с нами пообщаться. Я немного говорила по-английски, и мне удалось побеседовать с разными людьми. К сожалению, из кембриджских профессоров-историков мне не пришлось никого повидать, потому что они еще не вернулись с каникул. Зато я много общалась с приезжими из Шотландии, Уэльса и других мест. Все они проявляли живейший интерес к нашей стране, системе образования в школе и вузах, к быту и искусству. Я, как и все «наши за границей» в то время, была зажата, боялась много говорить, но все же старалась выглядеть как можно более приветливой и дружелюбной. Что касается моих собеседников, то они сразу же разрушали привычный для нас стереотип замкнутых, важных и малоэмоциональных англичан. Напротив, они были приветливы, любезны, живо реагировали на все, охотно шутили и смеялись, почти всегда были дружелюбными, терпимыми, избегали споров.

В Кембридже мы побывали во многих соборах, в основном готических; в замечательной библиотеке университета, весьма богатой новейшей литературой, но оформленной в средневековом духе, с фолиантами, прикованными цепями к столам; посетили курсы английского языка для иностранцев. Главным распорядителем всей жизни нашего колледжа был плотный, седой человек с обветренным, красивым лицом — дворецкий. В последний день нашего пребывания в Кембридже наш гид-переводчик передала нам его приглашение посетить хранилище серебра, принадлежавшего колледжу. И мы, пять человек, проникли в эту святая святых. Увиденная нами сокровищница была полна серебряных шедевров — посуды разных эпох, некогда дарованной колледжу. Наш хозяин показывал нам все это любовно, рассказывая историю каждого экспоната, и за каждым вставали живые лики людей далекого прошлого. Мы любовались этими произведениями искусства, но интереснее всего оказался сам рассказчик.

Всю войну провоевавший летчиком бомбардировочной авиации, бомбивший германскую территорию, восхищавшийся успехами нашей армии, ненавидевший фашизм, вернувшись с фронта, он демобилизовался в чине полковника и избрал самую мирную профессию — дворецкого в этом колледже. С тех пор он и исполнял эту должность с любовью и вниманием ко всем тем, с кем имел дело. Меня поразил тогда факт столь легкой смены престижной профессии на самую заурядную (завхоза по нашей терминологии) и особенно та искренняя любовь, с которой он ее исполнял.