Чтение онлайн

Удачей для нас следует считать то, что там в это время жила со своим мужем-корреспондентом Вера Лоровна Романова, специалист по истории Франции. Нашим коллегой, медиевистом была и жена тогдашнего посла во Франции С.В.Червоненко — Л.С.Чиколини, которую еще в студенческие мои годы я знала как аспирантку Е. А.Косминского. На аэродроме нас встречали Вера с мужем и, по поручению Л.С.Чиколини, работник посольства. Однако уже на следующий день нам предстояло отправиться в Пуатье. Поэтому программа пребывания в Париже была очень насыщенная. Здесь нами руководила гид французской туристической компании, пожилая женщина, русская эмигрантка, хорошо знавшая русский язык.

Она провела с нами обзорный объезд Парижа — галопом по его достопримечательностям. Мы побывали в Доме инвалидов, в Пантеоне, в Лувре, куда она, благодаря своим знакомствам и малочисленности нашей группы провела нас без очереди. Конечно, наше знакомство с Лувром было шапочным, однако все главные шедевры мы все же сумели посмотреть. Забежали в Нотр-Дам, и в Сент-Шапель. Затем наша гид повезла нас на Монмартр к церкви Сакре-Кер, и мы погуляли и потолкались на монмартрском пятачке, о котором так много знали понаслышке, пообедали около Монмартра в круглом стеклянном ресторане, полюбовались с холма видом лежащего внизу Парижа — утопавшего в серо-голубой дымке огромного города. День был серенький, с перемежающимся дождем. После обеда мы продолжали свою экскурсию по Парижу, а вечером по инициативе нашего милого гида, которая старалась нам побольше показать, попали еще в «Гранд Опера» на спектакль «Отелло». Места были очень плохие, пришлось все время стоять, но удовольствие получили огромное: чудесная, оригинальная постановка в черно-белом цвете, замечательный ансамбль необыкновенных голосов, тон которым задавали знаменитый Доминго в роли Отелло и прекрасная английская певица Кларк, слишком полная для милой Дездемоны, но обладавшая волшебным колоратурным сопрано. Вернулись мы в гостиницу в первом часу ночи, шли пешком по уже пустынному в это время району Парижа, усталые, но счастливые, и улеглись спать без ужина.

На следующий день, часов в пять вечера, поездом мы отправились в Пуатье. До отъезда впечатлений набралось столько, что трудно было ощутить при такой короткой встрече всю прелесть и очарование этого великого города. Это мы оставили на последние дни нашего путешествия. Пока же мы ехали в мягком комфортабельном вагоне на юго-запад Франции, жадно припав к окнам. Выехали мы в сильный дождь, но затем выглянуло солнышко и косыми лучами из-за темных туч осветило ухоженные, обработанные до каждого кусочка поля, пастбища, с бродящим по них скотом, разбросанные на небольшом расстоянии деревеньки, над которыми неизменно возвышалась островерхая, иногда очень старинная церковь. Мы проезжали мимо пристанционных поселков с их домами, увитыми плющом и диким виноградом, богато украшенными цветами на окнах и балкончиках. Все здесь было сделано со вкусом, удивляло своим разнообразием и изяществом.

Часам к девяти вечера, но еще засветло, мы приехали в Пуатье. На вокзале, далеко отстоявшем от города, нас встретили двое молодых преподавателей университета, несколько удивленных нашему приезду и тому, что Москва вдруг откликнулась на их неоднократные приглашения. Но в 1978 году, во время так называемой «разрядки», когда еще свежими оставались в памяти решения Общеевропейского совещания в Хельсинки, еще довольно далеко было до нашего вторжения в Афганистан и нападения на корейский пассажирский самолет, отношения между СССР и Францией оставались хорошими, и наш приезд был приятен хозяевам, так как повышал престиж их центра.

С вокзала нас отвезли в университет, построенный в стиле модерн на обширной территории далеко от города. Группу поселили на пятом этаже казарменного вида здании общежития для студентов всех факультетов, а в летнее время для гостей семинара Центра по изучению средневековой цивилизации, прибывающих из разных стран. Нам отвели отдельные, удобные, но аскетически обставленные студенческие комнаты. В каждой из них была кровать, приделанная к книжному стеллажу, отделяющему комнату от умывальной раковины, письменный стол у окна, два стула, полочка с книгами у стола. Туалет и душ — в коридоре.

Разместив нас, хозяева уехали со словами, что завтра, в восемь утра, они заедут за нами и отвезут в Центр. Мы попили чаю, поели что-то из захваченного с собой и легли спать. Ночью разыгралась непогода, подул холодный северный ветер, который легко проникал сквозь тонкие рамы и стены дома. Под тонким одеялом было холодно, хотя был разгар лета. Так продолжалось в течение всего нашего пребывания в Пуатье: холодно, пасмурно и очень ветрено.

На следующий день наши хозяева отвезли нас в Центр по изучению средневековой цивилизации. По дороге мы проехали мимо круглого, вросшего в землю кирпичного баптистерия меровингской эпохи VI в. н. э., очаровательного романо-готического собора, по узким средневековым улочкам Пуатье. Встретили нас в Центре очень хорошо. При открытии семинара фактический руководитель его, известный филолог и лингвист Пьер Бек, торжественно отметил наш приезд в Пуатье как факт престижный для Центра. Затем начались продолжавшиеся четыре дня доклады и обсуждения, все интересные, хотя и посвященные довольно узким и специальным темам — об отдельных поэмах Кретьена де Труа и их гуманистических тенденциях, о романской архитектуре, заповедником которой, как мы узнали, считается Пуатье и его окрестности, и подобных этому сюжетах. Во время двухчасового обеденного перерыва и вечером после заседания мы, как зачарованные, бродили по улицам, вдыхая атмосферу средневекового города. Любовались великолепным шедевром романской архитектуры, собором Св. Марии, как и полагалось кафедральному собору, стоявшему в центре города, заходили на веселый, пестрый рынок, полный разнообразных и дешевых фруктов, составлявших наравне с хрустящими белыми батонами, которыми славится Франция, и чаем завтрак и ужин. Обедали в маленьком кафе на этой же площади. Было весело и беззаботно. Мы обегали все многочисленные церкви Пуатье, побывали снова около седого от времени и вросшего в землю баптистерия, повидали все, что можно было увидеть в этом пленительном городе. В Центре нам разрешили поработать в расположенной там богатой библиотеке, где позволялось просто взять с полки любую книгу и фотографии из замечательной фототеки, в которой сохранялось много тысяч кадров памятников архитектуры, живописи, городов средневековой Франции. Хранитель ее, уже не молодой человек, с увлечением и даже страстью показывал нам все эти сокровища. Мне и моим коллегам оставалось только завидовать такому богатству.

В последний день нашего пребывания в Пуатье для всех участников семинара была организована экскурсия в местечки Сен-Совен и Шовиньи, славящиеся своими романскими соборами, в которых сохранились раннесредневековые примитивистские фрески (житие Святого Совена — в Сен-Совене), и замечательными знаменитыми романскими капителями колонн со скульптурными раскрашенными изображениями всевозможных чудищ, чертей, святых птиц и животных, столь потрясавших средневекового человека. Пребывание в Пуатье и на этой экскурсии совершенно по-новому раскрыло передо мной своеобразную прелесть романской архитектуры, которую я, знакомая с ней по имеющимся в литературе описаниям, раньше недооценивала. Она оказалась вовсе не приземистой и грубой, как мне представлялось раньше, но мощной и величественной в своей массивной красоте. Было в ней нечто свободное, дикое и сумрачное, но вместе с тем покоряюще прекрасное. В Шовиньи, маленьком средневековом городке, мы осмотрели, кроме великолепного собора, еще и старинный замок, расположенный рядом с ним, а у подножия холма, на котором он стоял, нижнюю деловую торгово-ремесленную часть города, лепившуюся у стен замка. Описания, знакомые по книгам, фотографии и гравюры, в них воспроизведенные, оживали перед моими глазами, наполнялись новым смыслом и приобретали новое значение, погружали в мир средневекового человека. И снова хотелось повторять: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

На следующий день пришло время уезжать из Пуатье. Теперь наш путь лежал вдоль Луары, по знаменитым замкам, расположенным на ее берегах. Мы ехали на микроавтобусе по широкой, великолепной «государственной» дороге, благоустроенность которой поражала наш непривычный советский глаз: четырехрядное движение, телефоны через каждые сто-двести метров, широкие обочины для неисправных, ожидающих срочной техпомощи машин, через каждые несколько километров удобные площадки для отдыха пассажиров, со столами, скамьями, буфетами и туалетами, места для кемпингов, заставленные фургончиками-трейлерами отпускников. Все это удивляло и в какой-то мере восхищало. Удивляло и то, что по обеим сторонам дороги тянулись густые леса, кое-где огороженные проволокой для того, чтобы их дикие обитатели не выскакивали на дорогу и не гибли под машинами. Мне казалось, что во Франции, как и в Англии, не осталось настоящих, больших лесов. Но мои глаза опровергали это: мимо проносились обширные лесные массивы, правда довольно молодые, посаженные, видимо, уже после войны. Приятно было видеть такую заботу о лесе нам, привыкшим к беззаботному и невосполняемому истреблению лесов. Дорога крутилась вокруг Луары, которую мы много раз пересекали, а иногда какое-то время ехали вдоль нее.

На ее тихих берегах, кое-где низменных, кое-где высоких, перед нами разворачивались панорамы больших и малых городов и замков. Первым из них на нашем пути был Тур. Мы прибыли туда рано утром, проехали по его тихим еще улицам к величественному Турскому собору, одному из самых красивых готических соборов центральной Франции. В лучах восходящего солнца он был необычайно прекрасен со своими бесчисленными стрельчатыми башенками, чудесными скульптурными украшениями и яркими витражами. Походив по собору, полюбовавшись его не менее величественным интерьером, мы поехали в Плесси-ле-Тур, знаменитый замок Людовика XI, где он проводил большую часть своего времени, не доверяя беспокойному Парижу. Однако внутрь нам попасть не удалось, мы приехали слишком рано, а ждать открытия не было времени. Мы объехали мрачный, окруженный высокой стеной замок и отправились дальше. Время наше было ограничено, так что мы смогли посетить всего четыре из великого множества луарских замков, но, пожалуй, наиболее интересных исторически. Первым был Амбуаз, замок, построенный или дошедший до нас от XVI века, место, где начались Амбуазским заговором религиозные войны во Франции. Расположенный на высокой горе, он царствует над Луарой, а у подножия его внешней высоченной стены лепится городок Амбуаз, некогда его средневековый «посад». Особенно впечатляет высокая башня в несколько ярусов, рудимент старинного донжона, построенная в виде пандуса, по которому можно подняться до самого ее верха. Сам же замок, очень красивый, изящный и вместе монументальный, не похож на средневековый, выстроен в ренессансном стиле эпохи Франциска I. На красивых его оконницах были, как говорят, повешены участники Амбуазского заговора. Во внутреннем дворе замка в специальной часовне находится могила Леонардо да Винчи, который последние годы своей жизни провел в Амбуазе при дворе Франциска 1. Если подняться по крутой улочке, ведущей от замка вверх, можно попасть в дом, где жил и умер великий художник и ученый, побывать в его спальне, увидеть ложе, на котором прошли последние часы его жизни.

Внизу в подвале этого дома расположился музей действующих моделей всех изобретений Леонардо, потрясающих современного зрителя гениальностью предвидения и прозорливостью гения. В этих моделях прослеживаются контуры парохода, паровоза, автомобиля, самолета, подводной лодки и многих-многих других достижений современной техники. Нам сказали, что этот музей — подарок американцев.

Из Амбуаза мы поехали в Блуа — тоже одно из памятных мест бурной истории Франции XVI в. Здесь неоднократно заседали Генеральные штаты, был убит по приказу короля Генриха III герцог Генрих Гиз. Снаружи замок — это ренессансный дворец, да и внутри тоже. Он отделан необычайно красиво с яркой роскошью, характерной для Франции того времени, времени Франциска I и Генриха II. Нам показали огромный зал заседания Генеральных штатов, а на втором этаже — апартаменты Генриха III, куда он пригласил Гиза для переговоров и спрятал за занавеской убийцу, заколовшего гостя при входе в спальню. Все, что мы знали из исторических книг, из романов Дюма, как бы оживало на наших глазах, приобретало выпуклость и красочность, создаваемые эффектом присутствия. Мы побывали еще в причудливом замке Шамбор, в котором эклектически, но в удивительной гармонии сочетается ренессансный стиль с какими-то восточными мотивами, и в очаровательном маленьком замке Шинонсо, построенном на узкой перемычке между двумя озерами и отражением в водах каждого из них, окруженный огромным парком, напоминающим те, что описаны в сказке Ш.Перро «Спящая красавица».

Заехав на полдня в Париж, мы совершили еще ряд экскурсий в северную Францию: посетили Шартр, посмотрели там чудесный Шартрский собор с его потрясающей резьбой по камню на наружных стенах, с его необыкновенными, яркими витражами. В другой раз мы поехали в Нормандию, побродили по узким улочкам средневекового Руана, побывали в его великолепном соборе, увековеченном кистью Клода Моне, посетили маленький музей Жанны д'Арк, кончившей свой горький короткий жизненный путь в Руане, постояли у места ее сожжения рядом с порталом величественного собора. И здесь с нами вновь говорила история. Из Руана отправились в Байё, где в специальном музее демонстрируется многометровый так называемый «ковер из Байё», вышитый пестрыми нитками на белом холсте и изображающий с наивным примитивизмом историю завоевания Англии норманнами. По преданию, двадцать лет его вышивала со своими служанками королева Матильда, жена герцога Вильгельма Нормандского, завоевателя Англии. Трудно передать прелесть этого наивного изобразительного рассказа, в котором вместе с тем прекрасно отразились и детали тогдашнего быта, и политические пристрастия его творцов и тех, во славу кого он был создан. Очевидным выглядело и стремление оправдать завоевателя коварством клятвопреступника — английского короля Гарольда, который захватил якобы ранее обещанный герцогу английский престол.