Чтение онлайн

Артём втиснулся в вагон, протолкался к схеме маршрутов, похожей на разноцветного осьминога. Нашёл жёлтую ветку — куцый отросток с нужной станцией-точкой. Порадовался, что ехать недалеко. Один перегон по кольцевой, пересадка, а там — всего-то три остановки. По столичным меркам это не поездка даже, а детский сад, прогулочная программа.

Взгляд зацепился за «Правила пользования метрополитеном Москвы» — огромный бумажный лист, прилепленный рядом со схемой-спрутом. Артём машинально начал читать: «Разрешено бесплатно провозить: а) детей в возрасте до шести лет; б) лыжи…»

Он хрюкнул. Никто из стоявших рядом не обратил внимания, все таращились в телефоны. Подземный поезд, покачиваясь, мчал спрессованные людские брикеты сквозь тьму тоннеля.

Через двадцать минут Артём выбрался на поверхность. Рядом с метро шла трамвайная колея, а параллельно ей тянулось шоссе, широкое и чадящее. Потоком ползли машины — на запад, в центр, где сизым облаком висел смог, который чем-то напоминал марево над Тень-городом.

Поймав себя на этом сравнении, Артём сплюнул и влез в трамвай.

Кеша с женой Алисой жил в болезненно-длинной многоэтаэжке. Артём запыхался, пока дотащился с сумкой до одиннадцатого подъезда. Вонючий лифт, кряхтя и постанывая, вскарабкался на нужный этаж.

— Ха! Тёмыч, наш человек в Зажопинске! Заходи.

— Привет, Кеша.

С их предыдущей встречи прошло лет пять, и за это время приятель заметно сдал — обрюзгло лицо, обозначилась плешь на темени. Пивное брюшко круглилось под несвежей рубахой. В сочетании с малым ростом всё это создавало комично-грустный эффект. Если раньше, в студенчестве, Кеша напоминал задиристого щенка, то сейчас возникали ассоциации со стареющим мопсом.

Его жена изменилась тоже, но несколько иначе. Её будто подсушили, и она теперь казалась не худенькой, а костлявой. Болезненно прорезались скулы, глаза запали; из-под маечки выпирали ключицы.

— Здравствуй, Артёмка. — Алиса обняла гостя. — Молодец, что приехал. И хорошо, что утром, а то бы мы с тобой разминулись. Мне на работу к трём.

— Ага, блин, — скривился Кеша. — Работа — это сильно сказано, ёлы. Прикинь, Тёмыч, она в сотовом салоне ишачит. Продавец, типа, консультант — с дипломом Литинститута… Впаривает смартфончики и планшетики богатеньким мальчикам. И, главное, с улыбочкой: «Могу чем-нибудь помочь?» Я один раз увидел — чуть не сблевал…

— А когда ты в зеркало смотришь, блевать не тянет? — поинтересовалась она. — Сидишь дома с утра до вечера, втыкаешь в свой говнофорум. Работу поискать — не, принцип не позволяет. А деньги у нас, по-твоему, из воздуха появляются? Конденсируются из радуги?

— Прекращайте, — сказал Артём. — Уеду — тогда и гавкайтесь, сколько влезет. А пока давайте за встречу, что ли.

— Тём, ты прости, я вчера пришла уже ночью — мы допоздна работаем, до одиннадцати. Сготовить ничего не успела…

— Да понял я, не переживай. Хотел по дороге к вам зайти в супермаркет, но с сумкой неудобно переться. Поэтому предлагаю — давайте пиццу закажем. Я угощаю, само собой.

— А бухло? — взволновался Кеша.

— Бухло привёз. Дары провинции, так сказать.

Артём достал из сумки рябиновую настойку и предъявил хозяевам.

— Сладенькая? — спросила Алиса.

— Сколько градусов? — спросил Кеша.

— Сладенькая. Градусов хватит.

***

Они позвонили в доставку пиццы и расселись на кухне. Артём разлил настойку по рюмкам, констатировал:

— Чё-то я уже второй день синячу с утра. Прямо традиция зарождается, новая козырная схема.

— Тоже мне, удивил, — сказала Алиса, покосившись на мужа. — Этот вон — каждый день бы такую схему обкатывал, если б мог. Но он же у нас — нищеброд сферический, эталонный. Даже на пиво заработать не может… Писатель-виртуоз, да. Мастер художественного слова на букву «ху»… Думает — все издательства спят и видят, когда он доковыряет свою нетленку, в месяц по чайной ложке…

— Между прочим, — заметил Кеша, — Маркес тоже бросил работу, чтобы написать «Сто лет одиночества». Даже еду брал в долг, но жена его всё равно поддерживала.

— Где Маркес, а где — ты. Слон и моська.

— Брейк, — сказал Артём. — Будем.

Они выпили, закусили остатками докторской колбасы, которые нашлись в холодильнике. Кеша потребовал немедленно повторить и, насупившись, буркнул:

— Ты, Тёмыч, со своими игрушками отстал от жизни, реально. На «ЛитСистеме» давно был? Туда щас, типа, новое поколение пришло, голимая школота. Почитал я их сочинения…

— «Холоп-мангу»?

— Да, её тоже. Сюжеты — убиться веником, стиль — тошнотный…

— Тебя, смотрю, в последнее время слишком часто тошнит, — сказала Алиса. — То от моей работы, то от молодых дарований. Интересный симптом. А на солёненькое не тянет?

— Ой, да иди ты на фиг. А ты, Тёмыч, её не слушай. Слушай меня… Ну вот, они своё писево выкладывают за деньги. И народ покупает! Ещё и повизгивает от удовольствия! У меня это в башке не укладывается… Сижу и думаю — сам я такую шнягу мог бы гнать километрами, не приходя в сознание. Стриг бы бабло вообще без проблем…

— И чё не стрижёшь? Я бы не возражала.

Кеша смерил жену уничтожающим взглядом. Сцапал бутылку, налил и выпил без тоста. Физиономия у него воинственно раскраснелась:

— Я тебе, Тёмыч, давно уже хотел высказать, но ты заныкался в своём коконе, а на друзей забил… Короче, мудила ты. Из песни слова не выкинешь…

— Не понял. Чё за наезд?

— А то. Вспомни, как в институте мы собирались, сидели почти вот так же. Трепались — под водочку, под винцо… Причём, заметь, трепались не про бабло, а про литературу! Про книги, которые мы читали! И про те, которые сами ещё напишем! Но институт закончился, дипломы раздали — и чё в итоге? Ты на литературу положил болт. Тебя поманили длинным рублём — и ты побежал, хвостиком виляя! В Москве даже не остался…

— Тём, — сказала Алиса, — а в самом деле — почему ты тогда уехал?

— Ну, — пожал он плечами, — сложилось так. Сразу несколько факторов. Зарплата нормальная — в том числе, отрицать не буду. Работодатель тоже понравился. Даже тогда, четырнадцать лет назад, это был уже не стартап, а вполне серьёзная фирмочка, хоть и маленькая. Они как раз потихоньку начали расширяться, сценариста искали. И так совпало, что всё это — в моём родном городе. У меня там было жильё — квартира, от отца досталась в наследство. И по городу я, кстати, скучал. Вот и решил в итоге — почему нет? А книжки, если что, можно где угодно писать…