Чтение онлайн

Женщина посмотрела на Хальруна, как на невежу и глупца.

– В Сартальфе? Да, вей Осгерт. На фабрике? Вряд ли.

Гадалка нахмурилась. Такое же выражение появлялось на лице редактора Эймарка, когда Хальрун приносил текст неоднозначного содержания, и Пелруду приходилось гадать, одобрит статью вей Далмель или запретит, урезав им всем содержание.

– Почему вы так считаете? – потребовал ответа Дорен.

Госпожу Лаллу задели сомнения полицейского. Похоже, она отвыкла от скептиков, хотя и утверждала обратное.

– Гадание не дает точных ответов, детектив. Я лишь чувствую, что Мализа одна. Это не какое-то место со многими людьми!

– А виноват во всем «человек с черным сердцем»? – спросил Хальрун, не удержавшись от подколки. – Это он привел бедную девушку в безлюдное место?

Гадалка выпрямилась и свысока посмотрела на Дорена.

– Возможно... Я провела сеанс не ради вас, а ради Мализы. Остальное – ваша забота, детектив Лойверт. Поступайте, как сочтете нужным, но не вините меня, если из-за вашего бездействия случится беда.

Она поднялась и выразительно уставилась в сторону выхода. Намек был понят.

– Спасибо за помощь, госпожа Лалла, – ответил Хальрун. – Это был очень познавательный опыт.

По лицу гадалки пробежала тень. Вряд ли она рассчитывала, что ее усилия, назовут всего лишь «познавательными». Однако Хальрун улыбался так, чтобы нельзя было заподозрить насмешку.

– Я старалась не ради вас, – повторила гадалка.

– И вы помогли расследованию, – совершенно серьезно сказал Дорен, удивив не только журналиста, но и саму госпожу Лаллу.

– Не стоит благодарности, детектив. Просто найдите мою подругу.

На этом сеанс мистики завершился. Стоило выйти на улицу, как Дорен спросил:

– Что вы думаете?

– М? – уточнил Хальрун. – О чем?

– О сеансе. Что подсказывает вам ваше воображение, вей Осгерт? Я хочу сравнить впечатления.

Журналист с удовольствием втянул в себя городской воздух. В центре Бальтауфа пахло (именно пахло, а не воняло, как в Роксбиле!) сажей, дымом и машинами. Зато это был живой запах человеческого присутствия, сменивший удушливые ароматы «духов» госпожи Лаллы. Последние Хальруну категорически не нравились – он не любил, когда его держали за дурака, пусть это и требовалось для дела.

– Вы называли мое воображение слишком бурным, – напомнил журналист. – И были правы. У меня имеется не одна версия, детектив.

– Поделитесь ими… Прошу вас.

– Гадалка, – протянул газетчик. – Хм... Она очень подозрительная особа и слишком старательно навязывает нам свою помощь.

– Продолжайте, – попросил Дорен, проигнорировав дерзкое «нам» Хальруна.

Они как раз подходили к машине, и газетчик с удовольствие ответил:

– Я думаю, что госпожа Лалла могла убить (или похитить) свою покровительницу, а теперь пытается выставить виновным другого... Или она, наоборот, хочет нам помочь...

– Помочь? – удивился детектив.

Хальрун оживился.

– Да. Допустим, ей известна судьба Мализы, но она не может выдать, откуда, поэтому и воспользовалась таким странным способом... Или она мстит обладателю «черного сердца» за что-то... Или это просто безумная женщина, верящая в силу духов.

Дорен слушал внимательно.

– Нет, – сказал он. – Только не последнее... Остальные ваши гипотезы любопытны, хоть и ни на чем не основаны.

Хальрун мог бы возразить, что воображение не должно иметь оснований, иначе превращается в нечто прямо себе противоположное. Однако ответил он другое:

– Почему она не может верить? Мистика – модное увлечение, и многие светские дамы без ума от нее.

– Но госпожа Лалла – не светская дама. Она лишь претворяется и использует слабости других ради себя.

– Мошенница и обманщица, – догадался Хальрун, обрадовавшись, что его мнение о гадалке подтвердилось, хоть и косвенно.

Дорен был менее категоричен.

– С точки зрения закона она не делала ничего плохого.

– Умная мошенница и обманщица, – подхватил Хальрун. – А что с Мализой? Ее слабости гадалка тоже использовала? Или они вместе морочили головы людям?

– Не знаю. Это тоже предстоит выяснить.

– Прекрасно! – газетчик в предвкушении потер руки. – Обожаю такие истории.

На вопросительный взгляд детектива он объяснил:

– Истории про предательства... И про мошенниц. Люди любят, когда богачи и обманщики терпят крах. Как бы все ни повернулось, кто бы ни был виноват, я и «Листок Роксбиля» окажемся в выигрыше.

Дорен промолчал. Он занял место водителя, и экипаж, пусть с рывками и остановками, но устремился вперед. К манере вождения детектива Лойверта требовалась особая привычка, а без которой у пассажиров аппарата к пищеводу начинала подступать желчь. К счастью, Хальрун был слишком предан делу, чтобы жаловаться.

– Куда мы едем? – спросил он.

– В Сартальф, – ответил Дорен, не поворачивая головы.

Хальрун фыркнул.

– Об этом я и сам догадался, детектив Лойверт. А конкретнее? Вы решили поверить откровению госпожи Лаллы?

– Откровению? – протянул детектив. – Интересное слово.

– Я знаю много интересных слов... Сартальф – большой округ. И фабрика Лакселя – большое место. Бесполезно искать там одного человека, даже если это красивая девушка.

Дорен покосился на газетчика, но почти сразу вернулся к наблюдению за дорогой.

– Мы не едем на фабрику. Есть только одно место, которое могла иметь в виду госпожа Лалла... Вей Лаксель живет в Центре, но, как мне сказали, у него имеется квартира в Сартальфе.

– Правда? Хм... Как-то это слишком очевидно, – поморщился Хальрун. – Довольно глупо было бы так выдать себя.

– Глупо выдать? Вы про кого, вей Осгерт?

Хальрун задумался.

– Про всех, наверное, – ответил он. – Не могу понять... То ли с вейей Кросгейс все получается совершенно нескладно, то ли, наоборот, слишком складно. Такое у меня ощущение, детектив.

Дорен кивнул.

– На этот раз вы на удивление косноязычны, но при этом совершенно правы, вей Осгерт. Все запутаннее, чем кажется, хотя я хотел бы ошибиться.

Хальрун знал, что девушку не нашли ни в больницах, ни в гостиницах, ни даже в мрачных ночлежках среди бедноты. Домашние слуги тоже не сумели ничем помочь, а на фабрике и вовсе до сих пор не знали, что хозяйка пропала. Дело затягивалось, и Хальрун был разочарован. Странная подсказка госпожи Лаллы являлась единственным шансом выяснить что-то про Мализу Кросгейс.