Чтение онлайн

День ото дня Зина становилась все придирчивее и капризнее. Всякий разговор у нас сводился к спорам и препирательствам. Одним словом, жизнь наша превратилась в сущий ад!

Психоаналитики учат, что, когда супруги в своих отношениях доходят до взаимных оскорблений и ругани, хорошего не жди. Я знал это. Известно мне было и старое житейское правило: горе тому мужчине, который спасует перед женщиной. И вот теперь я думал сокрушённо: «Не зря говорится: «Голову кошке следует отрубать на пороге спальни невесты!» [40] Теперь уже поздно, я упустил момент! Она раскусила меня и поняла, что я не способен взять верх над нею!»

Наступал вечер, и жена спрашивала:

— Что, снова ага [41] собирается отсиживаться дома? Терпение моё лопнуло! За какие грехи Аллах наградил меня таким мужем!

И мы снова шли к кому-нибудь в гости, и жена моя сразу усаживалась за карточный стол. (Она была отчаянной картёжницей.) Однажды, когда в два часа ночи мы вернулись домой, выяснилось, что моя супруга проиграла две с половиной тысячи туманов.

Тут уж я заупрямился и несколько вечеров подряд категорически отказывался ходить по гостям и возвращаться домой с пустым кошельком. Но на Зину это не произвело ни малейшего впечатления. Она уходила из дома одна, и я не знал, когда она возвращается.

Каждый раз при мысли о том, что, едва прислуга уберёт после ужина со стола, Зина спросит: «Что мы будем делать сегодня?» — и снова начнутся упрёки, я чувствовал себя совершенно несчастным и беспомощным. Препираться с нею было бесполезно, это лишь раздражало её.

Я не знал, как быть. Иногда внутренний голос подсказывал мне: «В конце концов мужчина ты или нет? Задай ей хорошую трёпку, авось образумится!» Но это было не в моих правилах. Я твёрдо запомнил ещё со школьной скамьи, что самый верный показатель культуры народа — отношение к женщине, степень её свободы, и понимал, что избить жену все равно не смогу — я просто перестану себя уважать.

Наконец наступил вечер, когда я сказал себе: «Будь что будет, но я должен проявить твёрдость характера!» — и на обычный Зинин вопрос: «Что будем делать вечером?» — решительно ответил: «Я остаюсь дома!»

— И чем же ты собираешься заниматься? — поинтересовалась она.

— Буду возносить хвалу всевышнему! — ответил я.

— Шутки в сторону! В самом деле, что ты собираешься делать?

— Хочу почитать книгу.

— Книги читают в школе! — поучительно сказала Зина.

— Нет, в школу ходят затем, чтобы научиться читать книги! — пояснил я.

— Но разве чтение — занятие? — удивилась она.

— А как же! И притом самое моё любимое! Оставайся и ты, почитаем вместе. Я уверен, что тебе будет интересно. Вот увидишь, ты потом сама пристрастишься к чтению!

Зина раздражённо швырнула сумку на стол и, плюхнувшись в кресло, протянула:

— Ну что ж, давай попробуем…

Сначала я решил взять хрестоматию и прочесть стихи каких-нибудь великих средневековых поэтов или поучения знаменитых суфиев [42] , но, поразмыслив, подумал, что это все равно что читать молитвы ослу. Лучше взять книгу, которая с первой же главы заинтересует её. И я достал из шкафа роман Виктора Гюго «Отверженные» и спросил:

— Ты читала это?

— Одно название тоску нагоняет! — презрительно заявила жена, поджав губки.— Сразу видно, что это о голодных, раздетых, несчастных людях. Только нам, молодожёнам, её и читать!

— Хочешь, почитаю тебе анекдоты муллы Насреддина? — предложил я.

— Шутить изволите? — пожав плечами, ответила она. — Эти анекдоты давно уже всем набили оскомину. Мы их слышим чаще, чем проклятия шайтану!

— Могу прочесть главу из «Психоанализа», которую я перевёл на персидский язык.

— Психоанализом занимаются больные и сумасшедшие. А я, слава богу, при всех своих недостатках, не принадлежу к таковым.

— Если не возражаешь, почитаем отрывки из «Божественной комедии».

— Комедия — это что-то смешное, да? А разве смешное может быть божественным? Боюсь, это какая-нибудь антирелигиозная книга и читать её — грех!

— Да это произведение крупнейшего итальянского поэта, шедевр мировой литературы!

— У нас у самих масса знаменитых поэтов и шедевров! — с саркастической улыбкой отвечала Зина. — К чему тратить время на какого-то иностранного?

— Тогда возьмём «Историю Бейхаки» [43] .

Это моё предложение было встречено громким смехом.

— Лучше не говори о ней! Мне совершенно непонятна эта тарабарщина, и, кроме того, я терпеть не могу историю!

— Может быть, почитать тебе газели Хафиза?

— Ну и придумал! Хафиз хорош для гадания. А читать? Кто же его читает?

— Так что же нам почитать?

— В конце концов мы с тобой молодожёны, нам сам бог велел читать про любовь.

— Дорогая, хочешь в таком случае я тебе почитаю «Семь красавиц» Низами о любовных похождениях Бахрама [44] .

— Что тут читать? Знаменитый правитель каждую ночь проводил с одной из семи своих жён. Все это слишком банально. Такая любовь не задевает душу!

— Ну, назови мне сама какую-нибудь книгу.

— Я слышала, у одного английского писателя есть роман о том, как аристократка занималась любовью со своим садовником. Вот об этом почитать стоит!

— Ты, наверное, имеешь в виду «Любовника леди Чатерлей» Лоуренса? [45] Кстати, эта книга переведена на персидский язык, и у нас она есть. Это неплохая мысль, сейчас я тебе её почитаю!

Я достал книгу и сказал:

— Теперь усаживайся поудобнее и слушай!

Зина закурила сигарету, забралась с ногами на диван и свернулась клубочком, как избалованная кошечка.

— Я слушаю. Только читай помедленнее.

Я раскрыл книгу. Перевод был неудачный, некоторые фразы я совсем не понимал, но не подавал виду и продолжал чтение. Через некоторое время я заметил, что Зина меня совсем не слушает, и, взглянув на неё, увидел, что бедняжка уснула.

— Ты уже видишь седьмой сон,— ласково разбудив её, сказал я. — Отложим чтение на другой раз. Ложись-ка ты в постель.

— Мне наскучили разглагольствования этого героя. Когда же будут интересные подробности? Вообще все это скучно. Ты прав, пойду лучше спать. Спокойной ночи!

На следующее утро за завтраком она сидела надутая и недовольная. По опыту я знал уже, что в таких случаях ни ласка, ни шутка не подействуют, все кончится истерикой и ссорой. Лучше уж молчать и делать вид, что ничего не замечаешь.