Чтение онлайн

Соня не знала, что ответить на подобный выпад, пожевала нижнюю губу, пока Дима и Сергей смотрели на нее, взглядами золотистых глаз подтверждая свое превосходство над женщиной.

— Это портит карму! — выдала Соня, и Серега закатил глаза.

— Ага. А то папкины сигареты этого прям не делают.

— Эге-гей, вы тут поосторожнее, — пробурчал Дима, вытаскивая из холодильника бутылку с водой и откупоривая крышку. Сделал глоток и пробормотал: — Смотрю, ко мне тоже претензии увеличиваются. Как бы меня в тот же список не включили.

Глаза Сони вспыхнули, и Дима усмехнулся, когда понял, что уж в этом вопросе Соня руками и ногами будет на его стороне.

— Так как, пап, что будем делать? — спросил Сергей, глядя на Диму. Соня тоже, прищурив глаза, спросила:

— Да, дорогой, как ты думаешь, кто прав?

Дима стоял с бутылкой в руке и это был один из тех редких случаев, когда, во-первых, Сергей и Соня стояли по разные стороны баррикады, а во-вторых, предоставили Диме роль мирового судейства. Обычно эти двое сами решали свои мелкие споры, а Диме оставалось только гадать, о чем они иногда шепчутся между собой.

— Так, а где виновник спора?

Сергей свистнул, и Соня шикнула на него.

— Не свисти, Сережа, денег не будет!

— Тогда и вашей обуви может поуменьшится, и не придется калечить Марса, — отбил Сергей и со смехом увернулся от полотенца, которым в него швырнула Соня.

На кухню не спеша, вальяжно, вошел он — Марсель. Подошел к Соне, принюхался к ее домашним мягким балеткам. Отошел к Сергею, принюхался, царственно позволил парню почесать его за ухом. Затем подошел к Диме, и, даже не принюхиваясь, просто сел у его ног. Вот так Дима понял, что все-таки он не один в этом доме против двоих. У него тоже есть сообщник, который всегда становится на его сторону.

Дима склонился к Марселю, обхватил руками за морду, незаметно поглаживая за ушами. Посмотрел в черные глаза-пуговки и строго спросил:

— Марсель, будешь слушать меня?

— Гав!

— Вот и молодец. А я тебе приказываю, чтобы больше ни одной зажеванной обуви Софьи. Все понял? — для пущего эффекта нахмурил брови. Марсель тонко заскулил, наклонив голову на бок, и в этот момент Дима готов был скупить целый магазин обуви для этого негодника. Но сейчас на него смотрели оценивающим внимательным взглядом сын и невеста, и Дима должен был держать лицо.

— Так что, договорились? Ни одной зажеванной туфли.

— И балетки! — вставила Соня.

— И балетки, — повторил Дима. Марсель повел хвостом, подметая пол. — Ну?

— Гав!

Дима еще раз взлохматил шерстку Марселя, чувствуя под ладонями маленькое тельце. Затем с кряхтением встал, и пожал плечами.

— Вот и все, спор решился. Кастрации нет, и зажеванной обуви тоже.

— Есть! — вскрикнул Сергей, победно поднимая руки. Поймал строгий взгляд отца, посмотрел на Соню и проговорил:

— Ну, Софь, ну, не обижайтесь. Это ж папка так решил.

Дима округлил глаза и только собрался защитить себя, как Сергей продолжил.

— Следующий месяц я буду его выгуливать, кормить и ездить на дрессировку.

— Три! — вставила Соня.

— Два! — вернул Сергей, и Дима стукнул ладонью по столешнице.

— Решено, три месяца и ты, Серега, сам гуляешь и кормишь этого пса. А сейчас, кажется, он как раз хочет подышать воздухом.

Сергей понял намек отца, свистом подозвал Марселя, за что получил еще один строгий взгляд от Сони, и вздохнул:

— Марс, за мной. Я хоть мяч погоняю.

Сергей с Марселем вышли из кухни. В коридоре послышалось копошение, звук открываемой двери, хлопок, и в квартире стало тихо.

Соня все так же сидела за столом, уперев рукой подбородок, и смотрела прямо перед собой холодным взором. Дима спрятал усмешку и подошел к застывшей фигуре своей невесты. Склонился к ней, уткнулся носом в шею, и вдохнул любимый желанный аромат. Соня не двинулась, а лишь ровным голосом произнесла:

— Ладно, я ужин буду готовить.

Хотела встать, но Дима ей не позволил, впиваясь губами в нежную кожу шеи, и чувствуя под языком бешено скачущий пульс. Соня хоть и пыталась принять вид снежной королевы, но Дима видел, как грудь под тонкой розовой тканью учащенно поднимается и опускается. Рука его накрыла грудь, и пальцы сжались вокруг округлой плоти. На Соне, как всегда, был лифчик без поролона, из тонкого невесомого кружева. Дима знал, что Соня покупает такое белье только потому, что один раз он сказал, как ему нравятся ее груди под тонким ажуром и видеть, как сквозь него проступают острые соски.

— Любимая, не обижайся, — бормотал Дима, покрывая шею и ключицу поцелуями, одновременно расстегивая мелкие пуговицы и добираясь до теплой, бархатной кожи над чашечками бюстгальтера.

— Ага, — с придыханием проговорила Соня. — Я так поняла, вся мужская сторона нашей семьи решила встать против меня, единственной женщины.

И это ее легкое и, ставшее таким привычным, «наша семья» вновь тронул в душе Димы струны, от которых любовь к Соне окрасилась новыми, более глубокими тонами. А есть ли вообще конец этой самой любви, и настанет ли момент, когда любовь дойдет до своего пика? Или Дима удостоен чести влюбляться в Соню с каждым днем сильнее и сильнее, до конца своей жизни?

— Сонь, ну ты же понимаешь, что я не могу постоянно становиться на твою сторону, — оправдывался Дима. Его рука залезла под кружево, и Дима застонал вместе с Соней, ощущая в пальцах теплую плоть и соски, которые уперлись ему в ладонь.

— Так нече-е-естно, — простонала Соня, и Дима провел языком по углублению на ключице. — У меня, блин, только эти балетки и остались, — плаксивым голосом простонала Соня, и в этот момент Дима был готов не то, что магазин обуви скупить, а нанять целую команду сапожников, чтобы они сшили хоть десятки тысяч обуви специально под аккуратную красивую ножку Сони, которую он обожал ласкать губами и языком.

— Любимая, сегодня же вечером пойдем и скупим все обувные лавки в городе, — пообещал Дима хриплым голосом и сдернул Соню со стула. Развернул к себе и впился губами в ее уста. В перерывах между поцелуями Соня успела спросить прерывистым голосом:

— У Милки и Жаната свадьба в эту субботу, подарок надо…

— Да, да, конечно.

— А Марьку с собой возьмем? Я ей обещала…

— И Марьку, и Дарьку, и всех, кого хочешь, — прервал ее Дима, подхватывая на руки и неся в спальню. Сегодня они поменяются местами, как они иногда делали. Сегодня Соня будет играть роль раненной и обиженной девушки, а он с превеликим удовольствием будет зализывать ее раны…