Чтение онлайн

Но их планам покупки подарка и обуви было не суждено сбыться. Потому что, только приехав в торговый центр всей шумной компанией, в которой был Дима, Соня, Сергей, Марьяна, ее дочь Алекса и, конечно, Марсель на поводке, они отправились поесть фаст-фуда, после которого Сергей вдруг пожаловался на резь в желудке. Обеспокоенные Дима и Соня повезли сына в больницу, оставив Марселя на попечение Марьяны и Алексы.

— Пищевое отравление, — вынес вердикт доктор, снял перчатки и закинул их в урну.

— Это серьёзно? — спросила Соня, сцепив пальцы. Как же хорошо этот день начинался, а тут такой ужас. Бедный Сережа!

— Жить будет, — ровным голосом ответил мужчина, занося данные в компьютер. — Промывочку сделаем, неделю покукует у нас. Главное не нести в рот что попало, а то объедаются бургеров и газировки, потом вереницей к нам. Нашли санатории, — строго глянул на скорчившегося на кушетке подростка.

— Ага-а-а, — простонал Сергей, прижимая руки к животу.

— Слушайте, может ему обезболивающий дать? — проговорил Дима, не в силах смотреть на сына. Дима всегда остро принимал болезни Сергея. Еще со времен, когда сын был младенцем, Дима привык носить Сергея на руках долгими ночами, в попытке успокоить его плач. Но теперь Сергей уже взрослый парень, хотя, признаться честно, даже сейчас Дима был готов таскать его на руках столько часов, сколько понадобится, пока он не выздоровеет.

— Никаких лекарств, — отрезал врач. Встал, оправил голубую форму. — Анечка, подготовьте пока все, — крикнул он, и ему ответили из другого кабинета согласными криком. Аккуратно вывел Диму и Соню из кабинета и там, в коридоре, сказал: — Слушайте, у меня самого есть дети, и я понимаю ваше беспокойство. Но по анализам ничего страшного не выявлено, надо только восполнить жидкость. Хорошо, вы его сразу в инфекционку повезли. Так что ничего страшного, у нас вон целое крыло такими едоками забито.

— Ему нужна отдельная палата, самая лучшая, — отрезал Дима и врач кивнул.

— Спускайтесь в кассу, там все оплатите, к нам с чеком. А я пока пойду, промою кишечник вашего сына, — врач подбадривающе улыбнулся, и Соня поблагодарила его в ответ.

— Ладно, Сонь, все нормально, — Дима прижал к себе бледную Соню. Она, как всегда, переживала за Сергея больше самого Димы, и он не мог смотреть на обеспокоенное лицо любимой.

— Да, да, — пробормотала Соня. — Я съезжу домой, за вещами Сереже. А ты пока тут все с палатой реши.

— Да, — поцеловал ее Дима в щеку, и Соня поехала домой.

Спустя четыре дня

— Мама, — слабо проговорил Сергей и протянул руку Алене, когда та вошла в палату. При одном взгляде на бледного сына сердце Алены сжалось сильно-сильно, а из глаз брызнули слезы.

— Сынок, — прошептала Алена, прижимая к себе подростка. — Как же тебя угораздило?… Ну что же ты так?… Сыночек мой…

Алена шептала нежности, уткнувшись носом в мягкие волосы сына, а слезы из глаз капали, не переставая. Руки бережно гладили осунувшееся лицо Сергея, поправляли простыню, взбивали подушку. Алена суетилась вокруг сына, а внутренний голос молил и умолял всевышние силы передать всю боль сына ей, родной матери.

В какой момент Алена перестала замечать, как подрос Сережа? В какую минуту выходы в свет с бестолковыми подружками стали для нее важнее, чем родной сын, который рос так быстро, так быстро… Казалось, совсем недавно она убаюкивала Сергея, прижималась губами к мягчайшим пухлым ладошкам, которые вновь сворачивались в бутон, стоило убрать губы. Ведь только вчера она так же перебирала мягкие рыжинки на макушке сына и любовалась их цветом. Вот она ласковым голосом напевает колыбельную, гладя животик сына, и именно от ее голоса Сережа засыпал быстро и без слез. Даже Дима не мог его успокоить, но стоило Алене ласковым голосом напеть «Зорька вечерняя гаснет…», как малыш успокаивался и сладко сопел, повернув голову в ее сторону.

Но потом Алену затянула жизнь, полная шика и роскоши, все чаще она стала задерживаться на встречах и посиделках, оставляла сына на попечение нянек. И вскоре по ночам вставал только Дима, пел своим низким хриплым голосом незатейливый мотив, качая в руках маленькое тельце сына, а вскоре Сергей привык и к этому голосу. Теперь с Сергеем всегда оставался Дима, либо забирал с собой в офис вместе с няней, где для сына была оборудована отдельная комната со всем необходимым для малыша.

Быстро, слишком быстро пролетело время! И теперь, оглядываясь назад, Алена понимала, что переполненные шкафы, тяжелые шкатулки с украшениями, чековые книжки и карточки банков — это запылившийся хлам, на который никогда нельзя будет обменять счастливые минуты и часы, которые она могла бы провести с сыном.

До позднего вечера Алена находилась рядом с Сергеем, кормила его куриным бульоном, сбегала в киоск и купила комиксы. С интересом слушала Сергея, который с увлечением рассказывал про суперспособности супергероев. Он говорил взахлеб, словно боялся, что маме опять наскучит этот бесполезный разговор, и она упорхнёт по своим делам. Но Алена лежала рядом с сыном на широкой кушетке, слушала его, задавала вопросы, и смеялась искренне и заливисто.

— Мама, ты в порядке? — по-взрослому спросил Сергей, серьезным взглядом смотря Алене прямо в глаза. Глаза отца, такие же светло-карие, чуть золотистые. Алена сдержала очередное желание заплакать и с улыбкой посмотрела на Сергея.

— Конечно, дорогой, все хорошо. Почему ты спрашиваешь?

— Просто… Так странно.

— Что именно?

— Ну не знаю, ты… Как-то странно одета.

Алена оглядела серые спортивные штаны и мягкую розовую футболку. Белые тенниски она скинула и сейчас лежала босиком.

— А что? Не идет мне спортивное? — с улыбкой спросила Алена.

— Не, мам, тебе очень идет. Ты такая … домашняя. Очень идет, честно. Просто ты как будто … другая что ли. Не знаю.

Алена ласково поцеловала сына в лоб и прошептала:

— Нет, Сережа, это я раньше была другая, а сейчас та самая.

— А, ну ок, — бросил Сергей обрадованно и продолжил показывать свои ролики на YouTube. Оказывается, сын ведет свой блог, у него есть свой канал и целых 84 подписчика. Сколько же Алена пропустила!

Алена приехала в столицу, как только Сергей написал ей на почту о том, что он болеет. Она тут же сорвалась, не думая ни о своей продолжительной депрессии, ни об опустошенном состоянии, ни о нежелании жить. Все неважно, пока сын болеет…

После всего пережитого Алене казалось, что внутри нее осталась выжженная пустыня, с потрескавшейся грязно-коричневой почвой, на которой вряд ли сможет когда-нибудь пробиться росток. Она была опустошена и устала. Тем более, после встречи с отцом в тюрьме, куда Алена поехала сразу по прилету в столицу.

Отец хоть и исхудал и постарел на двадцать лет, все же нетушимый огонь горел в его зеленых глазах, когда он посмотрел на дочь. Он тихим голосом рассказал Алене, что это он чуть не погубил Диму несколько лет назад. И что Дима вытаскивал его из долгов, поддерживал и не рассказывал ничего Алене, чтобы она не беспокоилась. В конце встречи отец улыбнулся ошарашенной шокированной дочери и прошептал: «Елагины никогда не сдаются. Вот и ты не кисни, Алена. На тебе теперь мать и сын. И ты должна заботиться о матери так, как я делал до этого. И о нашем Сергее, который стоит намного больше всех твоих шмоток и цацек. Иди, Алена, живи своей жизнью. А за меня не беспокойся. Я даже в аду с Дьяволом сыграю, и оставлю его в дураках». Затем отца увели, надев наручники. А обессиленная опустошенная Алена еще несколько часов наматывала круги возле серого здания СИЗО, переваривая все, что услышала от отца. И все, что пережила сама с того момента, как в их жизни появилась Соня.