Чтение онлайн

Но сейчас, в более осознанном возрасте, раскуривая травку в одиночестве, в полной горячей воды ванне, запивая горький дым сладким мартини, Соня поняла и приняла еще один неоспоримый и весомый эффект соломы. Это — сексуальное возбуждение. А, учитывая состояние Сони после знакомства и встреч с господином Львовым, можно было не сомневаться, что именно этот эффект проявил себя в самой яркой форме.

Вода успела остыть, и Соня с неохотой затушила окурок о кружку, что стояла на бортике ванны. Спустила воду и встала под душ. Она лениво скользила пальцами по мыльной коже, и ощущала нарастающее возбуждение. Пальцы очертили налившиеся груди и чувствительные соски, ладони скользнули по напряженному животу и прижались к пульсирующему лону. Черт, единственная жалкая попытка Сони самоудовлетвориться была в душе все того же интерната, но закончилась полным фиаско, неловким стеснением собственного только развивающегося тела и непонятной брезгливостью подобными методами, которыми хвастались одноклассницы. И после той жалкой неудачи, Соня никогда не возвращалась к подобным способам ублажить себя. Что уж говорить сейчас, когда все ее лихорадочные сны и заглушаемые фантазии заполнились одним только мужчиной, искусственная замена горячего мощного тела собственными прохладными пальцами, казалась Соне наглым самообманом и закончилась очередным провалом.

Соня обмахнулась полотенцем, накинула короткий атласный халатик жемчужного цвета и вышла в комнату.

Ох уж эти шикарные закаты в Лос-Анджелесе! Конечно, несравнимо с закатами на задней веранде огромного особняка Дмитрия Алексеевича, когда закатное солнце тонет в багряных водах Тихого океана и слышится плеск накатываемых волн. Но даже тут, в маленькой квартирке Соньки, закат забежал в окно многоквартирного дома на одной из самых заполненных улиц мегаполиса, окрасив воздух в оранжево-сиреневые тона.

Соня не любила искусственное освещение, поэтому позволила прощальным косым лучам скользить по белым стенам узкой комнаты. Лучи задели скромную обстановку — покосившийся шкаф, узкий диван и низкая тахта, стол со стулом. Маленькая раковина и плитка стояли у входа, что было весьма удобно — приглашать гостей, у входа угощать их несложной едой и выпроваживать обратно. Хотя ни Соня, ни ее соседка по комнате Алиса, не приглашали к себе никого. Это была негласная договоренность между девушками, которые целыми днями и ночами пропадали на работе, перескакивая с одной смены на другую.

Так было до возобновления уроков с Сережей. Теперь же, когда внушительный аванс упал на ее карту увесистой суммой, Соня уже подумывала, что в следующем месяце можно начать поиски более приличного жилья, которое не соседствовало бы с горланящими с утра до ночи мексиканцами за тонкой стенкой. Соня хоть и цедила ругательства за хитрость и ловкость Дмитрия Алексеевича, все же эти деньги значительно облегчили ее жизнь на несколько пунктов. А, учитывая, что уроки с Сергеем приносили Соне только удовольствие, эту работу можно было бы считать идеальной.

Если, конечно, не задумываться о своем далеко неидеальном начальнике.

Словно в ответ на ее мысли, телефон на столе запиликал, и Соня с будоражащим и устрашающим предвкушением увидела…

Имя вызывающего «Дмитрий Алексеевич»

Статус звонка — «видеозвонок»!

Соня пригладила непослушными ледяными пальцами влажные волосы, облизнула губы, запахнула плотнее халат и приняла вызов.

— Вечер добрый, Софья Арнольдовна, — вежливо проговорил Дима. На заднем фоне Соня увидела панорамные окна, задернутые шторами. Видимо, Дима был в офисе, судя по креслу с высокой кожаной спинкой и широкому деревянному столу, заваленному бумагами. Сбоку экрана Соня увидела бутылку с виски и массивный низкий бокал. Слабый свет настольной лампы подсвечивал мощную фигуру Димы, расслабленно откинутую назад. На нем была голубая рубашка с распахнутым воротом и закатанными рукавами. Темные жилистые руки с крупными кистями лежали на столе, волосы чуть взлохмачены.

«Интересно, есть ли на нем брюки?», с удушающим смущением и любопытством пронеслось в затуманенной сигаретой голове Сони.

— Штаны на мне, — проговорил вдруг Дима. Выдержал пауза. — Пока на мне.

— Что?… — дыхание Сони перехватило от проницательности Димы. Краска стыда залила щеки, а ледяные до этого пальцы потеплели, и теперь зудели от желания провести по экрану.

— Софья, лгунья из тебя никакая. А сейчас так вообще все мысли написаны на лбу огромными буквами. Стоит только проследить за твоими бегающими глазками…

— Вы слишком самоуверенны! — проскрипела Соня. Что за воронье карканье вырывается из горла вместо нормального уверенного голоса?!

Дима в ответ лишь усмехнулся, не желая спорить, и тем самым оставляя за собой право на безошибочное мнение, основанное на накопленном опыте.

Дима заметил быстрый взгляд Сони на бутылку.

— Это чтоб сравнять счет. Должен же и я как-то расслабиться, пока ты там…расслабляешься.

Правая ягодица — предвестница всех бед, дернулась, и Соня враз отрезвела. Туман в голове развеялся так быстро, как тает сигаретный дым от слабого дуновения.

— Что ж, Софья Арнольдовна, начинайте, — проговорил Дима легким тоном. Сильные грубые пальцы спокойно лежали на столе, лишь указательный палец отстукивал легкий ритм, словно отсчитывал время выставленного ультиматума.

— Что начинать? — насторожилась Соня. Она поставила телефон на стол, прислонив его к вазочке с сахаром, и села на стул. Скрестила руки на груди, стараясь тем самым скрыть от Димы вставшие соски, которые проступили сквозь тонкий атлас.

Чертова травка! И надо было ей именно сегодня покупать у соседа самокрутку! И надо было именно сегодня невыносимому Дмитрию Алексеевичу звонить ей! Еще и по видеозвонку!

Но, погодите, совпадение ли это?… Но ведь Соня удостоверилась, что Стас отъехал и завернул за угол, и только после этого решилась подойти к соседу с его дружками. Неужели этот хмурый молчаливый водитель оказался не так прост, как Соня думала?

Словно отвечая ее навострившемуся нутру, Дима повел широкими плечами и ответил:

— Можешь начинать, с чего хочешь. Со стриптиза, — многозначительная пауза: — Или с правдивого и быстрого оправдания своей…покупки.

— Вы!.. — вспыхнула Соня, — Приставили ко мне своего цербера, чтобы следить за мной?! Да как вы смеете?! — взвыла Соня, подскакивая на стуле.

И была остановлена мягким зловещим приказом:

— Сядь.

Соня замерла.

— Сядь, я сказал.

Тело Сони, обмякшее и переставшее принадлежать самой себе и словно под гипнозом от ледяного тона, опустилось обратно на стул.

— Вот мы и вернулись к разговору о косячке, Софья, как я и обещал, — просипел Дима, глядя на нее безумными полыхающими глазами. Под этим взором, даже сквозь 5474 миль от себя и сквозь экранное стекло, Соня вдруг съежилась и замерла на стуле.

Дима прикрыл глаза, а когда их распахнул, по ним вновь нельзя было что-либо прочесть.

— Итак. Что выбрала, Софья? — легким беспечным тоном спросил Дима, словно предоставлял ей выбор между омлетом и яичницей на завтрак.

— Можно звонок другу? — неловко засмеялась Соня.

— Какому другу? Тому, который снабдил тебя этой отравой? Тому, кто скоро лишится своих бубенцов за подобный проступок? Ему ты хочешь позвонить, Софья? — мрачно оскалился Дима.

— А есть вариант без телесных повреждений? — вновь неудачно пошутила Соня. На что получила спокойный ответ:

— Не переживай, Софья. Степени телесных…повреждении у тебя и у этого урода носят совершенно разные характеры.