Чтение онлайн

Сопоставив силу своего главного героя с совокупной силой всего и вся, что ему противостоит, убедитесь, что враждебные силы ощутимо перевешивают и положение у него безоговорочно проигрышное. Шанс добиться своей заветной цели у него есть – но лишь шанс, не более.

4. Способность вызывать эмпатию

Попав в вымышленный мир, читатель или зритель охватывает беглым взглядом полярно заряженные ценности этой вселенной, отделяя плюсы от минусов, правильное от неправильного, добро от зла, интересное от неинтересного, ища центр добра – надежную точку приложения для своей эмпатии.

Определение. Центр добра – положительно заряженная ценность (справедливость, доброта, любовь и т. п.), теплящаяся глубоко во мраке окружающих ее отрицательно заряженных явлений (тирании, зла, ненависти и т. п.). Этот проблеск света вызывает сопереживание, поскольку человек в глубине души считает себя, в общем и целом, хорошим или правым, поэтому естественным образом отождествляется со своим представлением о положительном. Почти во всех историях – за редким исключением – центр добра отыскивается в главном герое.

Два примера.

В своей трилогии «Крестный отец» Марио Пьюзо создает криминальную вселенную из мафиозных кланов в окружении коррумпированных полицейских и продажных судей. Но у семьи Корлеоне есть одно положительное качество – верность. Члены других преступных семей предают друг друга и в любой момент могут всадить нож в спину. Поэтому они «плохие» злодеи. В клане Крестного отца все стоят друг за друга горой, поэтому они «хорошие» злодеи. Обнаружив у семьи Корлеоне эту положительную черту, зритель инстинктивно отождествляет себя с гангстерами.

Автор «Молчания ягнят» Томас Харрис вынуждает зрителя разрываться в сопереживании между двумя центрами добра: поначалу безусловное сочувствие вызывает героизм агента ФБР Клариссы Старлинг, но потом, по мере развития событий, проявляется и второй «луч света» – у доктора Ганнибала Лектера.

Поначалу Харрис помещает Лектера в мрачный и подлый мир – ФБР обманывает его, посулив камеру с видом на океан; его надзиратель садист, гоняющийся за славой; убитые Лектером полицейские – чурбаны.

Но постепенно мы начинаем замечать в Лектере проблески хорошего: у него потрясающий ум, блестящее чувство юмора, для человека, живущего в аду, он на редкость уравновешен и галантен. Видя эти светлые качества, проступающие сквозь окружающую персонажа тьму, зритель пожимает плечами: «Ну да, он ест людей. Но бывает злодейство и похуже. Сейчас навскидку не вспомню, но наверняка бывает». И зритель отождествляет себя с персонажем, думая: «Окажись я серийным убийцей-психопатом-каннибалом, я бы хотел быть таким, как Лектер. Он крутой».

5. Интрига

Главный герой истории – ее самый сложный и поэтому самый интригующий персонаж. Когда у персонажа обнаруживаются два противоречащих друг другу качества, читатель/зритель закономерно недоумевает: «Каков же он на самом деле?» Именно поиск ответа на этот вопрос не позволяет оторваться от повествования.

6. Объем и глубина

Главный герой стоит на авансцене истории и львиную долю времени мысли читателя/зрителя заняты как раз им. Поэтому его подсознательные мотивы и тайные желания в конце концов становятся явными с каждым решением, принимаемым в критической ситуации. Поскольку он все время на виду, к развязке мы будем знать его лучше всех остальных персонажей.

7. Способность меняться

Со временем люди накапливают знания, обретают новые убеждения, приспосабливаются к новым условиям и к своему взрослеющему, а затем дряхлеющему телу, однако их внутренняя натура обычно отличается постоянством и центральное «я», за редким исключением, не меняется. Они могут мечтать о переменах, особенно к лучшему, но это, скорее, пожелание, которому вряд ли суждено сбыться. Поскольку большинство людей сохраняет свою сущность практически всю жизнь, персонажи тоже кажутся более реалистичными и убедительными, когда не меняются.

В тех же случаях, когда перемены все-таки происходят, чем круче арка их преображения, тем больше они отклоняются от реализма к символизму. Персонаж, меняющийся в положительную сторону, устремляется к светлому идеалу. Деградирующий – скатывается к темному архетипу. И из всех действующих лиц именно у главного героя наиболее велика вероятность измениться.

Главный герой может перевоспитаться, как Скрудж («Рождественская песнь в прозе») или Джесси Пинкман («Во все тяжкие»); усвоить урок, как Тео Декер («Щегол») или Дрянь («Дрянь»/Fleabag); деградировать, как Джеки Пейтон («Сестра Джеки») или Трумен Капоте («Капоте»); разочароваться, как Тони Вебстер («Предчувствие конца») или Дэвид Лури («Бесчестье»); вырасти в своего автора, как Дэйви Копперфилд («Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим») или Стивен Дедал («Портрет художника в юности»).

8. Понимание

Когда конфликт выбивает героя из колеи, его разум пытается понять, как и почему все происходит в мире и как и почему люди делают то, что делают. Самые мощные конфликты зреют в душе героя, поэтому из всех персонажей у него наиболее велика возможность испытать откровение.

В древности откровение означало явление божества перед застывшими в благоговейном трепете верующими. В современном смысле откровение – это, скорее, прозрение, внезапное понимание действительности, интуитивное постижение основополагающей причины или силы, скрытой за происходящим. Пережив откровение, главный герой в один миг из несведущего становится знающим и постигает сияющую истину. Это прозрение переворачивает всю жизнь героя и либо окрыляет его, либо ломает.

В трагедиях кульминация часто оборачивается откровением самовосприятия – молниеносным прозрением, когда герой внезапно понимает, кто он на самом деле. В трагедии Софокла Эдип, когда выясняет, что он женат на собственной матери и является убийцей собственного отца, выкалывает себе глаза. Отелло у Шекспира, поняв, что поддался на злые козни и убил ни в чем не повинную жену, пронзает себе сердце кинжалом. В чеховской «Чайке» Константин сводит счеты с жизнью, осознав, что Нина никогда его не полюбит. В фильме «Империя наносит ответный удар» (The Impire Strikes Back) Люк Скайуокер, узнавший, что Дарт Вейдер – его отец, пытается покончить с собой.

В классической комедии простой слуга узнает, что у него есть близнец, который схож с ним не только внешне, но и имеет характерную родинку. Мать родила их во время бури, а затем стихия разлучила их. Более того, их мать – правительница далекой страны, поэтому оба они наследники ее немалых богатств. Спустя две тысячи четыреста лет существования комедийного жанра герой сериала «Умерь свой энтузиазм» (Curb Your Enthusiasm) Ларри Дэвид узнает, что он не еврей, что его усыновили, и настоящие его родители – самые что ни на есть христиане скандинавского происхождения, живущие в Миннесоте. Но познакомившись со своими биологическими родными, Ларри решает, что лучше он будет евреем.

Прозрение может касаться не только самовосприятия, иногда это переворачивающая сознание мысль. В своем последнем монологе Макбет сокрушается, что жизнь его – лишь «повесть в пересказе дурака».

Четыреста лет спустя на быстротечность жизни будет жаловаться Поццо из пьесы «В ожидании Годо» (Waiting for Godot) Сэмюэла Беккета. Он рисует в своем воображении женщину, которая рожает, распластавшись над могильной ямой, и ее ребенок живет ровно столько, сколько длится падение из утробы в гроб. «Нас рожают верхом на могиле, день сверкнет на миг, и снова ночь», – говорит он.