Чтение онлайн

– Какие у тебя основания так говорить?

– Никаких особенных, – ответила Кэтрин, устыдившись

горячности своего порыва, – никаких как будто, кроме

страха за вашу жизнь.

– Пустому страху потомок Брюса не может придавать

значения… Эй, что такое? Кто там?

Рэморни вошел и низко поклонился сперва герцогу,

потом девушке, в которой он, может быть, уже видел воз-

можную фаворитку наследника, а потому счел уместным

отдать ей учтивейший поклон.

– Рэморни, – сказал принц, – есть в доме хоть одна по-

рядочная женщина, которая могла бы прислуживать юной

даме, пока мы получим возможность отправить ее, куда она

пожелает?

– Если вашему высочеству угодно услышать правду, –

ответил Рэморни, – ваш двор, боюсь я, в этом отношении

небогат, откровенно говоря, приличней бродячей певицы

тут у нас никого не найдется.

– Так пусть она и прислуживает этой молодой особе,

раз нет камеристки получше. А тебе, милая девушка, при-

дется набраться терпения на несколько часов.

Кэтрин удалилась.

– Как, милорд, вы так быстро расстаетесь с пертской

красавицей? Вот уж действительно – прихоть победителя!

– В этом случае не было ни победителя, ни побежден-

ной, – ответил резко принц. – Девушке я не люб, а сам я не

настолько люблю ее, чтобы терзаться из-за ее щепетиль-

ности.

– Целомудренный Малькольм Дева*, оживший в одном

из своих потомков! – сказал Рэморни.

– Сделайте милость, сэр, дайте передохнуть вашему

острословию или же изберите для него другой предмет. Я

думаю, уже полдень, и вы меня очень обяжете, если рас-

порядитесь подать обед.

Рэморни вышел из комнаты, но Ротсей приметил на его

лице улыбку, а стать для этого человека предметом на-

смешки – такая мысль была для него пыткой. Все же он

пригласил рыцаря к столу и даже удостоил той же чести

Двайнинга. Пошла беседа, живая и несколько фривольная,

– принц нарочно держался легкого тона, словно стремясь

вознаградить себя за давешнее свое благонравие, которое

Рэморни, начитанный в старинных хрониках, имел на-

глость сравнить с воздержанностью Сципиона*.

Несмотря на недомогание герцога, трапеза проходила в

веселых шутках и отнюдь не отличалась умеренностью, и

просто потому ли, что вино было слишком крепким, по-

тому ли, что сам он был слаб, или же – и это всего веро-

ятней – потому, что в его последнюю чашу Двайнинг че-

го-то подсыпал, но случилось так, что принц к концу тра-

пезы погрузился в сон, такой тяжелый и глубокий, что,

казалось, его не разбудишь. Сэр Джон Рэморни и Двайнинг

отнесли спящего в опочивальню, призвав на помощь еще

одного человека, имя которого мы не будем пока называть.

На другое утро было объявлено, что принц заболел за-

разной болезнью, а чтоб она не перешла на других обита-

телей замка, никто не допускался к уходу за больным,

кроме его бывшего конюшего, лекаря Двайнинга и упо-

мянутого выше слуги, кто-либо из троих неотлучно нахо-

дился при больном, другие же строго соблюдали всяческую

осторожность в сношениях с домочадцами, поддерживая в

них убеждение, что принц опасно болен и что болезнь его

заразительна.

ГЛАВА XXXII

Когда тебе случится коротать

Со стариками долгий зимний вечер

У очага и слушать их рассказы

О бедствиях времен давно минувших, –

Ты расскажи им повесть обо мне

Ричард II, акт V, сц. 1

Судьба распутного наследника шотландского престола

была совсем другой, чем это представили населению го-

рода Фолкленда. Честолюбивый дядя обрек его на смерть,

решив убрать с дороги первую и самую опасную преграду

и расчистить путь к престолу для себя и своих детей.

Джеймс, младший сын короля, был совсем еще мальчик –

со временем, думалось, можно будет без труда устранить и

его. Рэморни, в надежде на возвышение и в обиде на своего

господина, овладевшей им с недавних пор, был рад со-

действовать гибели молодого Ротсея. А Двайнинга с рав-

ной силой толкали на то любовь к золоту и злобный нрав.

Было заранее с расчетливой жестокостью решено стара-

тельно избегать тех способов, какие могут оставить за со-

бой следы насилия: жизнь угаснет сама собой, когда

хрупкий и нестойкий организм еще более ослабеет, ли-

шенный заботливой поддержки. Принц Шотландский не

будет умерщвлен – он, как сказал однажды Рэморни при-

менительно к другому лицу, только «перестанет жить».

Опочивальня Ротсея в фолклендской башне была как

нельзя более приспособлена для осуществления преступ-

ного замысла. Люк в полу открывался на узкую лесенку, о

существовании которой мало кто знал и которая вела в

подземную темницу: этой лесенкой феодальный владетель

замка пользовался, когда втайне и переодетый навещал

своих узников. И по ней же злодеи снесли бесчувственного

принца в самое нижнее подземелье, запрятанное в такой

глубине, что никакие крики и стоны, полагали они, не до-

несутся оттуда, двери же и засовы были настолько крепки,

что долго могли устоять против всех усилий, если потай-

ной ход будет обнаружен. Бонтрон, ради того и спасенный

от виселицы, стал добровольным помощником Рэморни в

его беспримерно жестокой мести своему совращенному и

проданному господину.

Презренный негодяй вторично навестил темницу в час,