Чтение онлайн

зам вошедших представились печальные останки принца –

изможденное тело, наспех брошенное на кровать, – убий-

цы, как видно, намеревались обрядить его так, чтобы оно

походило на труп человека, отошедшего в свой час, но им

помешал переполох, поднявшийся в связи с побегом

Луизы. Дуглас стоял и глядел на тело заблудшего юноши,

которого прихоти и бурные страсти привели к безвремен-

ной гибели.

– У меня были счеты с ним, – сказал граф, – но такое

зрелище изгоняет из памяти всякую обиду.

– Хе-хе!. Мы тут хотели так устроить, – сказал Двай-

нинг, – чтобы вид был приятнее для вашего превосходи-

тельства. Но вы явились слишком неожиданно, а когда

торопишься, то и работаешь кое-как.

Дуглас точно и не слышал сказанного узником, так

пристально смотрел он на мертвого, на его увядшее, из-

можденное лицо, окоченелые члены. Кэтрин, едва стояв-

шей на ногах от слабости, разрешили наконец удалиться, и

она сквозь сутолоку и смятение пробралась в свою преж-

нюю комнату, где ее заключила в объятия уже вернувшаяся

Луиза.

Дуглас между тем продолжал расследование. В мертвой

руке принца нашли зажатый клок волос, цветом и жестко-

стью походивших на угольно-черную щетину Бонтрона.

Таким образом, хотя голод сделал половину дела, смерть

Ротсея, по-видимому, явилась следствием прямого наси-

лия. Потайной ход в темницу, ключи от которой нашли

привязанными к поясу наемного убийцы, расположение ее

свода, пробоина в стене, дававшая приток воздуха снару-

жи, жалкое соломенное ложе и брошенные на нем кандалы

– все полностью подтверждало рассказ Кэтрин и девуш-

ки-менестреля.

– Что тут колебаться? – сказал Дуглас своему близкому

родственнику, лорду Бэлвини, когда они вышли из подзе-

мелья. – Покончить с убийцами! Повесить их на бойницах.

– Но следовало бы, милорд, провести какой-то суд, –

заметил Бэлвини.

– Чего ради? – возразил Дуглас. – Их захватили с кро-

вью на руках. Я вправе своею властью казнить их на месте.

Впрочем, погоди… Нет ли в нашем отряде каких-нибудь

джедвудцев?

– Сколько угодно: и Тэрнбулы, и Резерфорды, и Эйн-

сли, и многие другие, – сказал Бэлвини.

– Созовите мне присяжных из них – это все люди до-

брые и верные, только любят управляться по-свойски. Ты

проследи, чтобы мерзавцев казнили, а я тем временем

проведу в большом зале суд, и посмотрим, кто быстрей

управится, судьи или палач. Сладим по джедвудскому

обычаю*: наспех повесить, а потом судить на досуге.

– Стойте, милорд, – сказал Рэморни, – вы раскаетесь в

своей опрометчивости… Не позволите ли вы мне сказать

вам одно слово на ухо?

– Ни за что на свете! – сказал Дуглас. – Если есть тебе

что сказать, говори во всеуслышание.

– Так знайте же все, – сказал громко Рэморни, – что при

благородном графе имеются письма от герцога Олбени и от

меня самого, которые переправлялись ему через этого

труса и отступника Банкла – пусть посмеет отрицать!.

Письма, в которых графу дается совет на некоторое время

удалить герцога Ротсея от двора и запереть его здесь, в

замке Фолкленд.

– Да, но ни слова не говорится о том, – возразил со

злобной улыбкой Дуглас, – чтобы бросить принца в под-

земелье, заморить голодом… удушить!. Уведите негодяев,

Бэлвини, довольно им грязнить своим дыханием воздух в

божьем мире!

Узников поволокли к бойницам. Но когда пошли при-

готовления к казни, аптекарь выразил вдруг горячее же-

лание еще раз увидеть Кэтрин – как он уверял, «ради блага

своей души». В надежде, что закоренелый грешник в по-

следний час раскаялся, девушка согласилась вновь под-

няться к бойницам, не отступив перед зрелищем, столь

претившим ей. Она сразу увидела Бонтрона, пьяного до

бесчувствия, обезоруженного, без панциря, Рэморни, ко-

торый тщетно старался скрыть страх, пока вел разговор со

священником, вызванным к нему для напутствия по его

особой просьбе, и увидела Двайнинга таким, каким знала

его всегда: смиренным, подобострастным, сгорбленным. В

руке он держал серебряное перо, которым что-то строчил

на клочке пергамента.

– Кэтрин, – сказал он, – я хочу – хе-хе-хе! – сказать тебе

кое-что о сути моих религиозных верований.

– Если таково твое намерение, зачем терять время со

мною? Обратись к этому доброму монаху.

– Этот добрый монах, – сказал Двайнинг, – хе-хе!.

давно уже поклоняется тому божеству, которому я служил.

Поэтому я предпочитаю привести к своему алтарю нового

почитателя – в твоем лице, Кэтрин. Этот клочок пергамента

расскажет тебе, как проникнуть в мою часовню, где я так

часто, укрытый ото всех, отправлял богослужение на свой

лад. Те иконы, что ты там найдешь, я оставляю тебе в на-

следство – просто лишь потому, что тебя я ненавижу и

презираю меньше, чем всех других безмозглых людишек,

которых я был принужден доныне называть своими

ближними. А теперь уходи… или оставайся, и ты увидишь,

как умирает знахарь, – так же, как жил, или нет.

– Да не допустит того пречистая! – воскликнула Кэт-

рин.

– Постой, – сказал аптекарь, – я должен молвить еще

словечко, а этот доблестный лорд пусть послушает, если

хочет.

Лорд Бэлвини подошел, влекомый любопытством: не-

поколебимое бесстрашие человека, который никогда не