Чтение онлайн

дубеждение, с каким шотландцы и в более поздние времена смотрели на это звание. Да и

в самом деле, оно почти во всех случаях оказывалось связанным с тяжелыми несчастьями

и нередко с кровавыми преступлениями.

предан погоне за удовольствиями, и двор тревожили, а

страну возмущали бесчисленные мимолетные любовные

связи и буйные кутежи, которые позволял себе тот, кто

должен был подавать пример благопристойности и доб-

ронравия всему юношеству королевства.

Своеволие и распущенность герцога Ротсея тем более

осуждались в народе, что он был женат, но, с другой сто-

роны, кое-кто из тех, кого подчинили своему обаянию его

молодость, изящество, его веселый, добрый нрав, держа-

лись того мнения, что именно обстоятельства женитьбы

оправдывали его беспутство. Эти люди указывали, что брак

был заключен исключительно по воле герцога Олбени,

дяди молодого принца, чьими советами всецело руково-

дился в ту пору немощный и робкий король. Поговаривали

притом, что герцог Олбени всячески норовил использовать

свое влияние на брата своего и государя во вред интересам

и видам молодого наследника. Происками Олбени рука и

сердце наследника были, можно сказать, проданы с торгов:

знать широко известили, что тот из князей Шотландии, кто

даст за дочерью самое большое приданое, тем самым воз-

ведет ее на ложе герцога Ротсея.

В последовавшем соревновании предпочтение перед

прочими искателями было отдано Джорджу, графу Дан-

бара и Марча*, владевшему (где лично, а где через васса-

лов) значительной частью земель на восточной границе

королевства, и его дочь, при обоюдном согласии юной

четы, была помолвлена с герцогом Ротсеем.

Но пришлось посчитаться еще и с третьей стороной – и

то был не кто иной, как могущественный Арчибалд, граф

Дуглас, грозный и обширностью своих владений, и бес-

численными своими привилегиями, и судейской властью,

которой он был облечен, и личными своими качествами –

умом и отвагой в сочетании с неукротимой гордостью и

мстительностью, необычной даже для феодальной поры.

Дуглас к тому же состоял в близком родстве с королевским

домом – он был женат на старшей дочери царствующего

государя.

Едва свершилась помолвка герцога Ротсея с дочерью

графа Марча, Дуглас – как если бы он лишь для того и

держался до сих пор в стороне, чтобы затем показать, что

сделка не может быть заключена ни с кем, кроме него, –

выступил на арену и сорвал договор. Он назначил своей

дочери Марджори* еще большее приданое, чем предложил

за своею граф Марч, герцог Олбени, толкаемый жадностью

и страхом перед Дугласом, пустил в ход все свое влияние

на робкого государя, и тот в конце концов по настоянию

брата расторг контракт с графом Марчем и женил сына на

Марджори Дуглас, женщине, которая была противна

юному Ротсею. Графу Марчу не принесли никаких изви-

нений – указали только, что обручение наследного принца

с его дочерью Элизабет Данбар еще не одобрено парла-

ментом, а пока такая ратификация не имела места, договор

нельзя считать вступившим в силу. Марча глубоко оскор-

била обида, нанесенная ему и его дочери, и он, как все

понимали, жаждал отомстить, что было для него вполне

возможно, поскольку он держал в своих руках ключ от

английской границы.

А герцог Ротсей, возмущенный тем, что его сердечная

склонность принесена в жертву политической интриге,

выражал недовольство по-своему, откровенно пренебрегая

женой, выказывая презрение могущественному и грозному

тестю, недостаточно склоняясь пред волей короля и вовсе

не считаясь с увещаниями дяди, герцога Олбени, в котором

видел своего заклятого врага.

Среди этих семейных раздоров, которые проникали

даже в королевский совет и сказывались на управлении

страной, всюду внося нерешительность и разногласие,

слабовольный государь некоторое время находил опору в

своей жене, королеве Аннабелле*, дочери знатного дома

Драммондов. Одаренная проницательным умом и твердо-

стью духа, она оказывала сдерживающее влияние на своего

легкомысленного сына, который ее уважал, и во многих

случаях умела заставить колеблющегося короля стойко

держаться принятых решений. Но после ее смерти нера-

зумный монарх и вовсе уподобился кораблю, сорвавше-

муся с якорей и мятущемуся по волнам во власти против-

ных течений. Если судить отвлеченно, можно было бы

сказать, что Роберт нежно любил сына, глубоко почитал

своего брата Олбени за твердый характер, которого так

недоставало ему самому, трепетал в безотчетном страхе

перед Дугласом и не слишком полагался на верность

храброго, но непостоянного графа Марча. Однако его

чувства к этим разным лицам, сталкиваясь между собой,

оказывались так запутаны и осложнены, что временами как

будто обращались в собственную противоположность, и в

зависимости от того, кто последним подчинил себе его

слабую волю, король превращался из снисходительного

отца – в строгого и жестокого, из доверчивого брата – в

подозрительного, из милостивого и щедрого государя – в

жадного, беззаконного угнетателя. Его нестойкий дух,

подобно хамелеону, принимал окраску души того человека,

на чей сильный характер король в этот час положился, ища

совета и помощи. И когда он отметал советы кого-либо из

членов своей семьи и передавал руководство другому, это

сопровождалось обычно крутой переменой во всех меро-