Чтение онлайн

с места, напомнил графу, что принц – сын его суверена и

муж его дочери.

– Не бойтесь, сэр приор, – сказал Дуглас, – я мальчишку

и пальцем не трону, для этого я слишком его презираю! Но

я отплачу обидой за обиду. Эй вы, кто тут предан Дугласу?

Вытолкайте эту распутницу за монастырские ворота! Да

отстегайте ее так, чтоб она до смертного дня не забывала,

как однажды помогла зазнавшемуся юнцу оскорбить Ду-

гласа!

Пять-шесть человек из его свиты тотчас выступили

вперед исполнить приказы человека, который не часто да-

вал их впустую, и пришлось бы Луизе тяжко поплатиться

за обиду, для которой она лишь послужила орудием – не-

чаянно и даже против воли, когда бы не вмешался герцог

Ротсей.

– Вытолкать бедную певицу? – закричал он в негодо-

вании. – Отстегать ее за то, что она подчинилась моему

приказу? Выталкивай своих забитых вассалов, грубиян,

стегай своих нашкодивших легавых псов, но остерегись

затронуть хотя бы собачонку, которую Ротсей потрепал по

шее, а не то что женщину, принявшую его поцелуй!

Не успел Дуглас дать ответ, который оказался бы, ко-

нечно, отнюдь не мирным, как началась схватка у внешних

ворот монастыря, и люди, кто верхом, кто пеший, очертя

голову ринулись вперед – если не прямо в драку, то, во

всяком случае, не для мирного разговора.

Схватились с одной стороны приверженцы Дугласа, как

показывал их отличительный знак – кровавое сердце, с

другой – обыватели Перта. По-видимому, они бились все-

рьез, покуда оставались по ту сторону ворот, но в уважение

к освященной земле, едва переступив их, опустили оружие

и ограничились словесной перепалкой.

Схватка имела то благое последствие, что под натиском

толпы принц оказался оттесненным от Дугласа в такую

минуту, когда легкомыслие зятя и высокомерие тестя

грозили толкнуть обоих на крайность. Теперь же со всех

сторон выступили миротворцы. Настоятель и монахи

бросились в гущу толпы, призывая во имя господа бога

блюсти мир и уважать святость этих стен, причем грозили

ослушникам отлучением от церкви, к их увещаниям уже

начали прислушиваться. Олбени, посланный своим царст-

венным братом в самом начале драки, только сейчас явился

на место действия. Он сразу подошел к Дугласу и стал

что-то нашептывать ему на ухо, заклиная умерить свой

пыл.

– Клянусь святою Брайдой Дугласской, я отомщу! –

сказал граф. – Не жить на земле тому, кто нанес оскорб-

ление Дугласу!

– Что ж, вы отомстите, когда приспеет час, – сказал

Олбени, – но пусть не говорят, что великий Дуглас, точно

сварливая баба, не умеет выбрать ни время, ни место для

сведения счетов. Подумайте, все, над чем мы столько по-

работали, пойдет прахом из-за пустой случайности.

Джорджу Данбару только что удалось переговорить со

стариком с глазу на глаз, и, хотя сроку было у него лишь

пять минут, боюсь, это грозит вашей семье расторжением

брака, который мы с таким трудом заключили. Санкция

Рима до сих пор не получена.

– Вздор! – уронил высокомерно Дуглас. – Не посмеют

расторгнуть!

– Да, покуда Дуглас на свободе и стоит во главе своих

сил, – был ответ Олбени. – Но ступайте за мной, благо-

родный граф, и я покажу вам, как незавидно ваше поло-

жение.

Дуглас спешился и безмолвно последовал за своим

коварным сообщником. В нижнем зале они увидели вы-

строившихся в ряды бранданов – при оружии, в стальных

шлемах, в кольчугах. Их начальник отвесил поклон герцогу

Олбени, как бы желая что-то ему сказать.

– В чем дело, Маклуис?

– Мы слышали, что герцогу Ротсею нанесена обида, и я

едва удержал бранданов на месте.

– Благородный Маклуис, – сказал Олбени, – и вы, мои

верные бранданы! Герцог Ротсей, мой царственный пле-

мянник, благополучно здравствует, как дай господь каж-

дому честному джентльмену. Произошла небольшая драка,

но там уже утихомирились. – Он, не останавливаясь, шел

вперед и тянул за собою Дугласа. – Вы видите, милорд, –

говорил он ему на ухо, – если будет сказано слово «схва-

тить», приказ выполнят без промедления. А вы сами знаете,

много ли при вас людей, – едва ли сможете вы защититься.

Дуглас, видимо, примирился с необходимостью на

время набраться терпения.

– Я насквозь прокушу себе губы, – сказал он, – и буду

молчать, пока не придет мой час выговориться вволю.

Джорджу Марчу выпала между тем более легкая задача

– успокоить принца.

– Милорд Ротсей, – сказал он, подступив к нему со всей

придворной учтивостью, – я не должен вам напоминать,

что вы еще ничем не оплатили урон, нанесенный вами моей

чести, хотя лично вам я не ставлю в вину расторжение до-

говора, отнявшее покой у меня и у моей семьи. Заклинаю

вас, если вы и впрямь хотите, ваше высочество, хоть чем-то

ублажить оскорбленного, прекратите сейчас этот по-

стыдный спор.

– Милорд, я перед вами в большом долгу, – возразил

Ротсей, – но этот надменный лорд, не умеющий держаться

в границах дозволенного, задел мою честь.

– Милорд, я могу лишь добавить, что ваш державный

отец болен – он упал в обморок от ужаса, узнав, что вашему

высочеству грозит опасность.

– Болен! – повторил принц. – Добрый, кроткий ста-

рик… Он в обмороке, так вы сказали, лорд Марч?.. Лечу к

нему!

Герцог Ротсей соскочил с седла и ринулся во дворец,

как борзая, когда кто-то легкой рукой ухватился за его