Чтение онлайн

сэр Джон, что мы явились не вовремя. Но вина на тебе

самом. Ты знаешь наш старый обычай и сам принимал

участие в подготовке к празднику, а между тем с Вален-

тинова дня не показывался нам на глаза – а сегодня заго-

венье перед великим постом! Твое дезертирство граничит с

прямым мятежом и означает измену Королю Веселья и

уставу ордена Тыквенной Бутыли.

Рэморни поднял голову и остановил на принце ту-

манный взгляд, потом кивнул Ивиоту, чтобы тот дал ему

пить. Паж налил большую чашу настоя ромашки, которую

больной осушил жадными глотками, торопливо и весь

дрожа. Затем он несколько раз приложился к живительной

эссенции, нарочно для такого случая оставленной врачом,

и его рассеянные мысли пришли наконец в ясность.

– Дай мне пощупать твой пульс, дорогой Рэморни, –

сказал принц, – я кое-что смыслю в этом искусстве. Как!

Ты мне протягиваешь левую руку, сэр Джон? Это против

правил как медицины, так и учтивости.

– Правая уже отслужила вашему высочеству, – про-

бормотал больной тихим, надломленным голосом.

– Что ты хочешь сказать? – смутился принц. – Я знаю,

твой слуга Черный Квентин потерял руку, но он и левой

может наворовать ровно столько, сколько надо, чтобы

угодить на виселицу, так что в его судьбе ничто, в сущно-

сти, не изменилось.

– Эту потерю на службе вашей милости понес не он…

Ее понес я, Джон Рэморни.

– Ты? – сказал принц. – Ты дурачишь меня, или твой

рассудок еще не прояснился после снотворного.

– Даже если сок всех маков Египта сольется в одно

питье, – сказал Рэморни, – его действие на меня рассеется,

когда я погляжу вот на это.

Он вынул из-под одеяла забинтованную правую руку и

протянул ее принцу.

– Если все это развязать, – сказал он, – ваше высочество

увидит кровавый обрубок – все, что осталось от той руки,

которая всегда была готова обнажить меч по первому ве-

лению вашей милости.

Ротсей в ужасе отшатнулся.

– Это должно быть отомщено! – воскликнул он.

– В малой мере уже отомщено, – сказал Рэморни. –

Кажется, я видел здесь только что Бонтрона… Или видение

ада, возникшее в моем мозгу, когда я пробудился, поро-

дило близкий ему образ? Ивиот, позови этого скота – ко-

нечно, если он в пристойном виде.

Ивиот вышел и вскоре вернулся с Бонтоном, избавив

его от наказания, для него не столь уж неприятного, – вы-

пить вторую бутыль вина, потому что первую он уже

осушил и она не произвела на него заметного действия.

– Ивиот, – сказал принц, – не позволяй этой твари по-

дойти ко мне. Моя душа отшатывается от него в ужасе и

отвращении, в его внешности есть что-то столь чуждое

моей природе, что меня кидает в дрожь, как перед мерзо-

стной змеей, против которой восстает инстинкт.

– Сперва послушаем, что он скажет, милорд, – возразил

Рэморни. – Он немногословен, как никто, разве что заста-

вили бы говорить мехи с вином. Ты с ним расправился,

Бонтрон?

Дикарь поднял секиру, которую все еще держал в руке,

и снова опустил лезвием вниз.

– Хорошо. Как ты узнал человека? Ночь, мне сказали,

темная.

– По виду и на слух: одежда, походка, свист.

– Довольно, прочь с моих глаз!. А ты, Ивиот, вели дать

ему золота и вина вдосталь по скотской его природе…

Прочь с моих глаз!. И ты вместе с ним.

– А кого умертвили? – спросил принц, избавившись от

чувства омерзения и ужаса, которое владело им, покуда

убийца был у него перед глазами. – Надеюсь, это только

шутка? Если нет, я должен назвать такое деяние опромет-

чивым и диким. Кого же постигла жестокая участь быть

зарезанным этим кровожадным и грубым рабом?

– Человека немногим лучше его, – сказал раненый, –

жалкого ремесленника, которому, однако, волей судьбы

случилось превратить Рэморни в калеку, черт бы уволок

его низкую душу!. Мою жажду мести не насытит его

смерть – капля воды, упавшая в горн. Я буду краток, по-

тому что опять мои мысли пошли вразброд, только необ-

ходимость еще связывает их на время, как держит колчан

горстку стрел. Вы в опасности, милорд, я это знаю навер-

ное… Вы пошли против Дугласа и притом оскорбили ва-

шего дядю… И вызвали еще неудовольствие отца… что,

впрочем, было бы пустяком, когда бы не все остальное.

– Я сожалею, что вызвал неудовольствие отца, – сказал

принц, предав забвению такое незначительное происше-

ствие, как убийство ремесленника, едва лишь речь зашла о

более важном предмете. – Но если суждено мне жить на

свете, сила Дугласа будет сломлена. Не много пользы по-

лучит Олбени от всей своей хитрости.

– Да… если… если, милорд! – сказал Рэморни. – При

таких противниках, как у вас, вы не должны полагаться на

«если» да «кабы» – вы сразу должны сделать выбор: убить

вам или быть убитым.

– Что ты говоришь, Рэморни? Тебя лихорадит, ты бре-

дишь! – ответил герцог Ротсей.

– Нет, милорд, – сказал Рэморни, – как бы я ни обезу-

мел, мысли, что сейчас проносятся в моем уме, уняли бы

лихорадку. Возможно, сожаление о моей потере доводит

меня до исступления, а тревога за ваше высочество толкает

на дерзкие замыслы… Но я в полном разуме, когда говорю

вам, что если вы желаете носить когда-либо корону Шот-

ландии… нет, больше того – если хотите еще раз встретить

день святого Валентина, вы должны…

– Что же я должен сделать тогда, Рэморни? – сказал

высокомерно принц. – Надеюсь, ничего, что недостойно