Чтение онлайн

Г.К. Жуков не был безупречным служакой. Он побил все рекорды незаконного присвоения трофейного имущества, пригнав только одной мебели целый эшелон (7 вагонов!). И дело совсем не в «заговоре СМЕРШа», так как первый «сигнал» поступил не от этой «организации», а от Булганина, который еще 23 августа 1946 г. доложил Сталину, что: «В Ягодинской таможне (вблизи г. Ковеля) задержано 7 вагонов, в которых находилось 85 ящиков с мебелью... мебель принадлежит маршалу Жукову...» [187] .

Это уже потом, в январе 1948 года в соответствии с указанием Сталина работниками МГБ у Жукова был произведен ряд негласных обысков на квартире и даче с целью «разыскать и изъять... чемодан и шкатулку с золотом, бриллиантами и другими ценностями... чемодан обнаружен не был... этот чемодан все время держит при себе жена Жукова и при поездках берет его с собой...» [188] .

Было обнаружено огромное количество картин, гобеленов, мехов, различных тканей (я так и не смог себе представить как выглядят 4000 м подобных материалов). Разразился скандал. 12 января 1948 г. последовало объяснение маршала в ЦК ВКП(б) Жданову и передача 3.2.48 этого имущества (по 14-ти описям) управлению делами СМ СССР. Но таинственный чемодан (как и его содержимое) в этих описях не упоминался...

Видимо мало кто обратил внимание на заметку в «Вечерней Москве» от 21.7.95 (больше ни одна газета эту информацию не печатала): «...сенсацией стала покупка внука маршала Жукова Александра Жукова. Он купил виллу «Ли» — одну из самых дорогих на Берегу Смеральда, заплатив за нее четыре миллиона швейцарских франков. Раньше вилла принадлежала герцогине Кентской, представительнице одной из самых богатых семей Великобритании. Новый сосед Александра Жукова — бывший глава правительства Италии Сильвио Берлускони, который считается самым богатым человеком не только в Италии, но и в Испании...». Не исключая того, что официальная продажная цена могла быть занижена, а достатка торгующего нефтью внука маршала вряд ли хватило бы для совершения столь грандиозной по цене покупки, и вспомнив об «испарившемся» семейном чемодане, сам я ограничусь только констатацией этого удивительного факта и от комментариев воздержусь, надеясь, что читатели (и Гареев, применив свое умение отличать «версию» от «домыслов») выводы сделают сами -кому какой нравится.

Часто говорят, что Хрущев-де показал себя неблагодарным по отношению к Жукову, который поддержал в трудную минуту генсека. Но при всей своей очевидной простоватости и малообразованности Хрущев все же сообразил, что держать у себя под боком во главе многомиллионной армии в должности Министра обороны самовлюбленного, не терпящего никаких возражений человека, смерти подобно. Чего стоит одно его заявление — «ни один танк не сдвинется с места без моего приказа» [189] . Поэтому его решение снять Жукова представляется совершенно верным, ибо ни один здравомыслящий глава государства не допускает подобного варианта «сидения на бочке с порохом» и делает все, чтобы такой ситуации избежать. Сразу после «маршальского» совещания у Сталина в 1946 году, на котором все военачальники высказали Жукову в лицо то, что он действительно заслуживал, однако не ставили вопроса о каком-либо наказании (кроме Голикова), он был направлен командующим Одесским военным округом.

Не многие знают, что там Жуков сразу «закрутил» такую карусель, (пренебрегая Законом, ввел некое подобие полувоенного положения), что секретарь обкома взмолился перед Сталиным — «уберите его из Одессы». Убрали, и на Уральском округе он уже стал жить по мирным законам своей страны.

В должности министра обороны Жуков проявил свои далеко не лучшие человеческие качества:

• стал в недопустимой, как всегда грубо-оскорбительной форме разгонять политорганы, хотя это следовало бы (и поделом!) делать установленным законодательным порядком;

• принял самое непосредственное участие в травле лучшего отечественного флотоводца послереволюционного периода — Н.Г. Кузнецова. Отправляя его в очередную отставку, хамил и злорадствовал;

• представляя Хрущеву 12 мая 1956 г. проект своего выступления (№ 72с, секретно) на предстоящем (несостоявшемся) Пленуме ЦК КПСС, значительную часть своих недоработок и ошибок попытался переложить на Сталина, хотя у того и своих было «с верхом» [190] ;

• при беседе с уже не вполне здоровым Героем Советского Союза генерал-полковником танковых войск И.П. Суховым (перед войной был выпущен из тюрьмы и наша семья встречала его и Соломатина на Ярославском вокзале, в войну — командир 9-го мехкорпуса 3-й гв. ТА Рыбалко, одним из первых ворвался в Берлин и Прагу, впоследствии — зам. по БТ Войска Польского у Рокоссовского) отклонил его просьбу дать возможность дослужить в Центральном округе и (видимо, как коллеге его «старого друга» Рокоссовского) предложил, явно издеваясь, Дальний Восток или Северный Кавказ. После того, как изумленный Иван Прокофьевич отказался, заслуженному фронтовику было сказано — «Тогда Вам в армии делать нечего». Вот так — «по достоинству» он оценил заслуги «не своего» танкиста 1-го Украинского фронта;

• проявив беззаконие, лишил в 1956 году Н.Н. Амелько (тогда контрадмирала) золотой медали за окончание академии Генштаба (заменили на диплом с отличием). Вот что рассказал начальник академии И. Баграмян: «...когда был в академии Жуков, он спросил меня, кто оканчивает на золотую медаль? Я ему ответил — контр-адмирал Н.Н. Амелько. Он как заорал на меня: «Что это такое — это академия Генерального штаба и медалистом должен быть общевойсковой генерал, а не какой-то (?! — В.С.) там моряк...» [191] . Без комментариев.

Что касается отставки Жукова, то все последующие спекулятивные стенания о его якобы опале несостоятельны, так как ему было уже за 60, и во всех армиях (в т. ч. и нашей) этот возраст считается «не служивым». С учетом же многочисленных, как правило, не поддающихся объяснениям решений (не стыкующихся с законами мирного времени, да и уставами) в армии его присутствие уже было малополезным и во многом вредным. К тому же для воспитания офицеров нового поколения (на истинно русских традициях и понятиях о чести и личном достоинстве) «жуковские» методы и замашки просто противопоказаны.

Говорить же об «опале» (по Далю: «ссылка и конечное разорение») смешно, так как Жуков, согласно Постановлению СМ СССР от 27.2.58 сохранил право ношения военной формы одежды, денежное содержание всех видов, дачу, легковую машину и пр.

Завершу же этот далеко не полный перечень очевидных недостатков Жукова высказыванием двух Героев Советского Союза.

Маршал И. Конев(из беседы с зам. директора института партии при МГК и МК КПСС А. Пономаревым на совещании Высшего военного совета в июне 1946 г.): «...Разрешите», — обращаюсь я к Сталину. «Давайте», — говорит он. Говорю: «Да, Жуков, человек тяжелый, грубый, плохо воспитанный. С ним не только работать, но и общаться тяжело (выделено мной. — В.С.). Но я категорически возражаю, товарищ Сталин, против того, что ему не дорога Родина... что он неуважительно относится лично к Вам»... [192] Конев рассказывал, что тогда его поддержали другие маршалы (против был только генерал Ф.И. Голиков. — B.C.).

Генерал Г. Байдуков, выступая на советско-американской научной конференции в 1985 г., был предельно краток — «зверюга» [193] .

Считаю, что уважаемые читатели, сопоставив как очевидные достоинства Жукова — сила характера, энергия, высокая работоспособность, требовательность и другие, так и явные, документально подтвержденные, недостатки, теперь сами смогут без труда выработать собственное мнение по этому вопросу — объективен ли был в своих оценках историк Гареев или столь уж неправы мы?