Чтение онлайн

Вообще-то картина ясная. Попытка подменить объективный анализ деятельности и поступков Жукова (с учетом его успехов и грубых промахов) обвинениями в «несправедливом искажении его образа», неуважении и т. п., несостоятельна из-за отсутствия всеобъемлющего документального подтверждения и носит сугубо конъюнктурный характер. Это «обвинительные» слова из затасканной песни тех, кто присваивает себе исключительное право любить родину и толковать ее интересы.

Со временем, освободившись от давления всяких политико-догматизированных «фондов», при наличии достаточного количества документов, всеобъемлющий портрет крупнейшего военачальника будет дорисован с использованием всей гаммы историографической палитры. Однако не все в этой многоцветной композиции доставит радость Гарееву и другим поклонникам Г.К. Жукова, которые пока без должных к тому оснований пытаются «не расплескать его образ».

Дав достаточно полный, документально подтвержденный анализ ошибок и неточностей оценок историка Гареева деятельности Жукова (о ходе боев на Халхин-Голе, об особенностях полководческого почерка и его «каллиграфических» характеристиках, о «штурме» Зееловских высот, Берлинской операции, о «почтении» к военачальникам и др.), заодно ответив на его огульные обвинения в наш адрес, я как-то забыл внимательней посмотреть на деятельность самого Гареева, столь сокрушительно и самозабвенно размахивающего дубиной «справедливой критики». «Дорогого стоят» только одни его незабываемые комментарии к телефильму «Последний миф», в малодоказательной, а порой и просто неверной сути которых недавно смогла убедиться многомиллионная аудитория зрителей канала TV-6 [194] .

Между тем, ошибочно посчитав, что должности Президента Академии военных наук и относительно высокого воинского звания достаточно для того, чтобы выйдя как бы по-армейски на строевой плац и гыкнув: «Кока команда?! За мной!» — и вся рать современных военных историков бросится выполнять подобные указания, Гареев свои возможности (и влияние) явно переоценил. То доброе время прошло. Да и историки начинают уж обрастать перьями для самостоятельных полетов и формирования независимых умозаключений, не оглядываясь на назначенных «запевал». Пришло время с заоблачных олимпийских высот спускаться на нашу грешную землю и заняться рутинным трудом — вместе со старыми и молодыми историками, не оглядываясь на звания и должности, на авторитеты «дутые» и таковыми не являющиеся, отбросив подальше многочисленные мифы компартии и ГлавПУРа о войне, по документам (а это такой трудоемкий процесс!) выстраивать, по сути, заново весь «логический ряд» трагической боевой истории сражений 1941-1945 годов [195] .

В заключение выражаю согласие с теми, кто считает, что если достижения Жукова спорны, то неудачи и ошибки оспорить трудно, разве что замолчать или заглушить фанфарами, чем и занимается М. Гареев.

В день же Победы всегда кладу цветы на могилу Неизвестного Солдата, в душе надеясь, что хотя бы к 55-й годовщине Победы над фашистской Германией верный порядок цифр погибших будет наконец назван правильно. Другие пойдут класть цветы к подножию памятника, нескладная лошадь которого в исполнении самозванного «генерала» Клыкова, как бы в наказание за несправедливость, по оценке конников в таком положении ни ходить, ни скакать не может, ибо является самой дефективной в многочисленном мировом табуне конских монументов. В цивилизованных странах вообще не принято воздвигать монументы полководцам, «пока не похоронен последний погибший солдат прошедшей войны».

Мы же как бы освободили себя от столь высокой моральной ответственности, оставив на полях сражений незахороненными несметное количество своих погибших защитников Родины. «По оценке специалистов только на территории Новгородской области (о Ржевском районе я уже писал. — B.C.) во время Великой Отечественной войны погибло свыше 800 тысяч человек. По данным же облвоенкомата официально захоронено 510 тысяч. Причем из этого числа известны имена только 200 тысяч защитников Отчизны» [196] . Другими словами, если в таком темпе продолжать поиски и захоронения только силами энтузиастов общественных организаций (у нас же роль государства практически не просматривается), то потребуется не менее ста лет, чтобы выполнить тот долг, который наша страна должна была исполнить еще более 50 лет назад по всем общепринятым человеческим законам и нормам морали.

Говоря, что Жуков «по какому-то недоразумению победил», умышленно не называя истинную цену этой «победы», доктор наук Гареев допускает грубую и непростительную для историка ошибку, ибо не «Жуков победил», а победили Народ и его Армия. А если бы Вооруженные Силы нашей страны воевали бы только «по-жуковски», то и побеждать в конце концов было бы просто некому...

Когда же истинные значения наших потерь станут достоянием народа, тогда Жукову придется занять достойное место на Поклонной горе среди своих товарищей-полководцев («по гамбургскому счету»). Отдавая дань уважения памяти погибших, на пороге XXI века мы о войне должны говорить как было на самом деле, отбросив всю ложь, фарисейство и соскоблив то фальшивое сусальное золото на «квасной» основе, которое успели намазать на все эти святые события нечистоплотные идеологи от военно-исторической науки. Поэтому историю Великой Отечественной войны надо изучать с чистой совестью и чистыми руками, ибо ложь не нужна ни живым, ни мертвым.

Что касается доктора исторических наук М. Гареева, то он в конце своей статьи справедливо отметил, имея ввиду компетентность при анализе исторических событий, что «не помешала бы и некоторая скромность, и меньшая категоричность в суждениях». Золотые слова! Остается только надеяться, что М.А. Гареев рискнет и сам когда-нибудь воспользоваться этой, безусловно, обязательной для каждого исследователя рекомендацией!

Завершая этот сугубо документальный разбор, с сожалением должны отметить, что даже накануне 55-й годовщины Победы над немецкими захватчиками в адрес корифеев отечественной историографии (в числе которых М. Гареев занимает далеко не последнее место) звучат обоснованные обвинения в том, что всю правду о войне мы не знаем, ибо нам известна, в основном, «официальная правда, процеженная сквозь идеологические, научно-исторические, патриотические и прочие фильтры» [197] . Излагать же своему народу на столь «фальшиво-творческом уровне» историю самой кровопролитной войны нашей страны (как это практически и делают Гареев и иже с ним), это значит предавать память миллионов погибших.

Тема, поднятая в работе С.Н. Михалёва и В.Т. Елисеева, крайне актуальна в силу своей бесценной моральной значимости. Именно поэтому журнал «Военно-исторический архив» продолжает публикацию материалов, посвященных одной из наиболее трагичных страниц истории нашей Родины — безвозвратным потерям личного состава Армии в довоенные годы (см. ВИА №№ 5, 7, 10, 14 и др.) и в Великой Отечественной войне.

Наша Красная Армия вместе с союзниками разгромила в 1945 году фашистскую Германию в ходе самой грандиозной битвы XX столетия, представляющей собой противоборство многомиллионных армий, оснащенных огромным количеством военной техники. Только на советско-германском фронте общей протяженностью от 4 до 6 тыс. км с обеих сторон «...на различных этапах войны находилось от 8 до 12,8 млн. человек, до 163 тыс. орудий и минометов, до 20 тыс. танков, САУ, штурмовых орудий, от 6,5 до 18,8 тыс. боевых самолетов. Такого сосредоточения войсковых масс и военной техники не знала мировая история» [199] .

Однако для нашего народа, привыкшего десятилетиями верить лживым заверениям своего единоличного Вождя о нерушимой мощи нашей страны и ее армии, наиболее близкий каждому «человеческий» показатель итогов войны — количество погибших защитников Родины, явился феерическим кошмаром, поскольку практически каждая семья как в городе, так и в деревне недосчиталась сыновей и дочерей, сестер и братьев, отцов и матерей. Беда вошла в каждый дом.

Столь обвальных, поистине космических размеров потерь не ожидал никто, ибо кроме достаточно редко выступающего Генсека, на всю страну, днем и ночью разносились однообразным рефреном обещания его «верных соратников по Политбюро» о быстротечном разгроме любого агрессора. Вот образец наиболее характерного выступления одного из самых громогласных трубадуров безответственных заявлений в предвоенные годы — наркома обороны Ворошилова (на митинге в Киеве, 16.9.36): «..Если враг нападет на Советскую Украину, на Советскую Белоруссию или другую часть Союза, мы не только не пустим врага в пределы нашей родины, но будем его бить на той территории, откуда он пришел...» [200] . К сожалению, тональность подобных выступлений ответственных лиц партии и государства не менялась вплоть до 22 июня 1941 года. Цену этой преступной демагогии, дезориентирующей народ и армию, теперь знает любой школьник...

Обладая информацией о масштабах понесенных потерь, которые явились результатом прежде всего грубейших ошибок, как принято до последнего времени говорить, «партийного руководства» (хотя безусловно это был «театр одного (Сталина) актера»), так и военного (в первую очередь Жукова и других), Иосиф Виссарионович сразу после окончания войны принимает решение скрыть от тех, кого он только однажды посчитал «братьями и сестрами», правду о числе погибших в войне, переведя тем самым эти данные в разряд государственной тайны. Из уст Вождя народ узнал, что армия потеряла 7 миллионов человек. Абсурдность этой цифры столь очевидна, что комментировать ее бессмысленно. Можно только констатировать — именно таким бесчестным приемом Вождь попытался скрыть от своего народа истинную цену Победы как результат «мудрого руководства партии». Но как говорят наши бывшие союзники по войне — «В Польше секретов не бывает». Требование общественности опубликовать реальные данные о потерях армии в войне нарастали с каждым годом, тем более, что западные историки цифру «7 млн.» подвергли (и не без оснований) уничтожающей критике. Бороться с нарастающими попытками демифологизировать героическую интонацию становилось все труднее и труднее. Пришлось медленно, по крупицам данные о потерях корректировать в сторону их увеличения.