Чтение онлайн

«При таких обстоятельствах я решил прибегнуть к моему старому испытанному средству — взятке. Протопопов согласился, и мы реши­ли мой план привести немедленно в исполнение, — продолжал свой рассказ о «подвигах» Арон Симанович. — На другой день я пошёл вместе с мадам Рубинштейн в банк, где она получила сто тысяч рублей. Так как мне было известно, что любимая дочь Добровольского была только что помолвлена, то я взял с собой несколько драгоценностей. Добровольский не устоял против соблазна, получил от нас наличными деньгами сто тысяч рублей и драгоценности для свадебного подарка своей дочери и согласился прекратить судебное преследование против Рубинштейна».

Эта история «навевает» немало грустных тем для размышлений, например: «Какова должна быть денежная сумма, чтобы российский чиновник предал Родину во время войны или в мирное время?» Или. — чиновник прекрасно понимает, что перед ним конкретный Чёрт, Дьявол и конкретный соблазн, и он конкретно понимает, что от него требуется продать душу и Родину. Интересно было бы заглянуть во внутренний мир этого чиновника, глянуть на его внутренние рассуждения, по-моему, ещё ни один талантливый писатель или драматург этот вонючий внут­ренний мир не отразил во всей полноте. Дьявол совершает свою вечную естественную работу, можно ли его за это обвинять и ненавидеть, как волка в лесу за то, что он есть волк?

А люди стоят перед выбором, и после этого выбора делятся на без­духовных, на порочных, на предателей и на — духовных, нравственных, верных, патриотов. К великому сожалению, в тот период истории таких, как генерал Брусилов, в России было немного, чтобы хотя бы немного уравновесить мощную работу многочисленных и разнообразных чёр­ных сил по разложению российского общества. Воистину — взятки, коррупция — это главная беда русских, России последние полтора века. Возможно, продажный чиновник успокаивает себя тем, что если он один такой предал, то ещё ничего страшного для его страны, для его народа не произошло, но когда так думают многие тысячи чиновников.

В этот период истории России очень неприятно и противно на­блюдать за императорской семьёй, за высшим российским обществом, за российской интеллигенцией, — такое впечатление, что российское общество прогнило морально-нравственно настолько, что больше уже некуда разлагаться, — и чувствуется закономерный предел и конец этому всему, закономерное наказание Богом, Судьбой всеми последующими трагическими событиями и потоками крови. Неудивительно, что в этой разлагающейся, гниющей морально-нравственно туше развелись и зашевелились вольготно различного вида «революционные» черви. «Агитация идет вовсю, располагая огромными средствами из каких- то источников.» — докладывал на заседании правительства министр внутренних дел Щербатов.

Ставка делалась на рабочих крупных предприятий. Кроме — «через голову», на рабочих готовили операцию ещё и «через живот». 9 янва­ря 1916 года временный директор Департамента полиции Кафафов подписал секретное распоряжение — циркуляр всем губернаторам, градоначальникам и губернским жандармским управлениям. А было в нём не только что — «евреи. заняты революционной пропагандой», но и «помимо преступной агитации. избрали ещё два важных факто­ра — искусственное вздорожание предметов первой необходимости и исчезновение из обращения разменной монеты» — скупают её, и через то «стремятся внушить населению недоверие к русским деньгам», что «русское правительство обанкротилось, так как не имеет металла даже для монеты. так как настоящий момент они считают наиболее благо­приятным для достижения своих целей путём поддержания смуты в стране». Никаких мер при этом Департамент не предлагал, а сообщал «для сведения». Неудивительно, что 1917 г. начался с нехватки хлеба в столице, а ведь прошло всего лишь несколько месяцев после сбора уро­жая. Но эту историю и её последствия рассмотрим в следующей главе.

В-третьих, — зашевелились умники и «мудрецы» «в верхах». Летом 1916 года в Петрограде состоялся третий Всероссийский съезд масон­ских лож Великого Востока народов России. Это действо с участием тридцати человек проходило два дня на квартире В. А. Степанова. В результате Генеральным секретарём Верховного Совета был избран

А. Ф. Керенский, который, вероятно, своим радикализмом и показной решительностью заслужил доверие и должность у своих «братьев» и заграничных ещё в 1915 году. «Активизировалось сколачивание загово­ров. Прямое участие в их организации приняли западные дипломаты, и Палеолог, и британский посол в Петрограде Бьюкенен, — пишет в своем исследовании В. Шамбаров. — Посольства стали крышами для заговор­щиков не только в переносном, но даже в прямом смысле. Под этими крышами устраивались сборища оппозиции, звучали антиправительст­венные речи, строились планы. В конце 1915 года лидеры легальных социалистических групп устроили в Петрограде тайный съезд под пред­седательством Керенского. Была принята резолюция: "Когда наступит последний час войны, мы должны будем свергнуть царизм, взять власть в свои руки и установить социалистическую диктатуру"».

«В 1974 году издательство "Молодая гвардия" массовым тиражом напечатала книгу историка-американиста Н. Н. Яковлева "1 августа 1914 года". (который) впервые в советской историографии чётко определил роль масонства и место в политической борьбе предреволюционных лет. Масонство, пришёл к выводу Н. Н. Яковлев, играло роль теневого штаба либеральной буржуазии в борьбе за власть и фактически явля­лось руководящим центром в подготовке Февральской революции», — отметил В. Брачев. Удачную операцию масонов и их идеологических «родственников» по свержению российской монархии с использованием дефицита продовольствия рассмотрим в следующей главе.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Начало 1917-го. Вопрос продовольственной безопасности

Ситуация в российском обществе к концу 1916 года накалялась всё больше и больше. Немаловажную роль в этом недовольстве сыграл резкий рост цен на продовольствие, начавшийся с конца 1915 года. Еврейский историк Э. Радзинский в своём исследовании отмечает, что в 1916 году купцы подняли цены на мясо, при этом Радзинский не кон­кретизирует, какие купцы. Зато другой еврейский историк С. М. Дубнов это отметил в своём дневнике: «8 февраля (1916 г.). застал присланный пакет: копию секретного циркуляра Департамента полиции от 9 января 1916 г., обвиняющего евреев в подготовке революционного движения на почве дороговизны.». Это была попытка-репетиция перед организацией голода и недовольства масс через год — в начале 1917 года.

Опять можно обратить внимание на продажность-предательство русских чиновников, ибо, как видим из свидетельства С. М. Дубнова, система получения секретных документов из силовых российских ми­нистерств для еврейских лидеров была налажена прекрасно.

Обратите внимание, — зима лучший период для организации дефи­цита продовольствия: крестьяне по осени все излишки продали, на земле ничего уже не растёт и вся продовольственная тема в руках крупных оптовиков-торговцев, которые до следующего урожая, до июля могут смело поднимать цены.

В начале 1916 года провокация с дефицитом продовольствия и его дороговизной с целью вызвать резкое недовольство населения властью, так называемое «революционное движение народа», — не получилась, возможно, были прорехи в организации. Но зато, с учётом этого опыта, через год, зимой 1917 г. — получится.

«22 мая (1916 г.). В Красноярске еврейский погром на почве дорого­визны.» — отметил в дневнике Дубнов. Удивительно — примерно через 70 лет после поселения в «коренной» России евреи доминировали даже в Красноярске. Андрей Дикий в своём исследовании отмечает:

«В предреволюционные годы ни для кого не было секретом, что одно из крупнейших в России акционерных обществ — "Зерно-Сахар", владевшее многими сахарными заводами и ведшее крупную торговлю хлебом, фактически было предприятием известного московского еврея- сиониста Златопольского».

На заседании Государственной Думы 23 мая 1916 г. был поднят про­довольственный вопрос, выступающие говорили с обеспокоенностью, что продовольствие Петрограда «сдано было обновленческой управой на откуп двум иудеям — Левинсону и Лесману», Левинсону — снабжение столицы мясом, а Лесману — продовольственные лавки, и он нелегаль­но продавал муку в Финляндию». Но никакая «ветвь» власти на это не отреагировала, ситуация таковой и осталась до зимы 1917 года.