Чтение онлайн

Наука, в частности психология, и даже физиология движения, нужна там, где ставится гораздо более сложная задача, чем создание робота-манипулятора, выполняющего одну частную задачу. Вот с этим психология и не справилась. Я предполагаю, потому, что не смогла создать точное описание того, как человек проигрывает свои предполагаемые действия в воображении, когда думает.

Не берусь осуждать психологов за это. Задача очень сложна. И не берусь сам решать эту задачу во всей полноте, на которую замахивались психологи. Ограничусь пока простейшим описанием того, как и чем думает человек. Но жду ваших наблюдений, чтобы убедиться, что этот шаг сделан действительно верно. А значит, если на основе его создать нечто более сложное, даже привнесенные в надстройку сложности, умности и ошибки не помешают делать дело. Основа будет скрипеть, зависать, но делать ожидаемое, поскольку она соответствует действительному миру.

Итак, воплотившись, думаем мы всегда одно и то же: мы решаем задачу выживания на этой планете. Конечно, если не меняем направление тока жизни и не принимаем смерть. Человек не равен своему разуму и может иметь собственные, отличные от разумных, задачи. И бывает, что ему удается вспоминать себя до появления разума. Тогда мы можем себе позволить просто думать. О чем угодно и как угодно. К сожалению, поскольку и для этого нужен разум, темы продолжаем думать тем, что накопили за жизнь, — образами разума, — и в итоге, даже после десятков лет, проведенных в полетах вне тела, как Роберт Монро, остаемся все теми же людьми своего общества и своей эпохи.

И все же, пока мы осознаем себя человеками, мы думаем только одну думу, воплощенную в тысячи, тысячи, тысячи мыслей. Мы выживаем, решая это как задачу задач. То есть Задачу, воплощенную в бесчисленное множество разнообразнейших задач и задачек. Чаще всего, мы настолько увязаем в этой повсеместной задачности нашей жизни, что не видим даже исходный вопрос, определяющий всю работу разума: как убрать помеху жизни. Но приглядитесь, вопрос этот всегда один и тот же, несмотря на множество видов решений, которые мы находим…

Это важно увидеть и понять. Без понимания того, что разум всегда направлен в одну сторону, невозможно понять, что такое разум. А он — всего лишь простейшее орудие, данное человеку для выживания и усложняемое нами в зависимости от сред, в которые мы попадаем. Но при этом разум остается всегда все тем же простейшим порывом или напором, который мы всего лишь чувствуем в себе. Он — это все та же способность сознания стекать с плотностей мира. Он — лишь ток жизни, имеющий направление.

Имеющий направление и способный воплощать это движение в образы и запоминать полезные находки.

В сущности, Разум только этим отличается от Стиха — стихиального состояния сознания. Сознание в Стихе, то есть «тихое сознание», как говорили мазыки, точно так же обеспечивает выживание и решение задач, но не помня и не запоминая, просто обтекая помеху, вставшую на пути человека. Разум облекает это в образы, и образы эти все сложнее, по мере усложнения жизни, но он прост и понятен нашему естеству, потому что его не надо понимать. В своей основе разум для нас всего лишь чрезвычайно знакомое ощущение: движение продолжается или оно остановилось, и я ощущаю упор, я во что-то уперся.

Вот так мы знаем истину и мир. Именно это чувство позволяет нам «думать» во снах и иных мирах.

Но в этом мире мы думаем образами, которые делаем, храним и в нужный миг извлекаем из памяти. И образы эти очень точно соответствуют этому миру. Истоты — это точнейшие слепки, отпечатки окружающих вещей и явлений. Потому и делаются они из впечатлений, из того, что впечаталось, отпечаталось в сознании.

И пока мы находимся на Земле, ток разума ощущается движущимся до тех пор, пока он совпадает с Истами вещей или явлений и течет по истотам. И он же ощущается остановившимся, упершимся в преграду, если мы пытаемся идти не по истотам или выскочить за рамки Исты.

Но это просто техническая накладка одного на другое. Не наличие Исты определяет действительность того, с чем я столкнулся, Иста лишь тень вещи. Вещь или явление существуют сами по себе. И я упираюсь в них разумом в действительности. Исты и истоты, как и любые другие образы, имеют лишь значение узнавания и подсказки, не более. Но поскольку они всегда присутствуют, когда я действую правильно, и постоянно присутствуют, когда я ошибаюсь, совпадая с моими действительными ощущениями, я привыкаю считать, что мои действия не соответствуют им, а не миру. Не по уму делаются, неразумны, как говорится.

Плевать бы на весь этот разум, но на Земле так жить легче. К тому же, разум отражает этот мир всецело. А это значит, что в земной жизни мы просто не можем выйти за его пределы. Если появляется нечто новое, неведомое, он тут же делает его образ, и вот уже мы снова внутри разума. Побыть вне разума не могут даже сумасшедшие, битва за выход из него безнадежна, как битва за выход из себя. И мы сдаемся и смиряемся, просто не в силах найти место, где бы его не было.

И забываем про сны. Сны позволяют многое понять о себе, поскольку в них с разумом творятся странности. Но мы предпочитаем от них отмахиваться, а не изучать эти подсказки… И это верно, пока ведет только к тому, что все путается в голове. Поэтому не надо делать излишних усилий в попытке остановить поток мыслей и рывком достичь просветления. Даже Будда смог его достичь, лишь отказавшись от усилий.

Для большей части людей существует лишь один путь движения к себе: спокойно разобраться в том, что имею в собственном хозяйстве, и двигаться лишь через понимание и постоянный труд. То есть разбираться, понимать и не ослаблять усилия, что значит не вкладывать в него больше, чем тебе позволяют условия твоего выживания. Потому что, если вкладывать больше, однажды ты сожжешь все запасы, и усилие твое ослабнет. Чтобы не ослаблять усилия, его надо делать слабее, чем можешь. Иначе говоря, не больше, чем можешь сегодня и каждый день.

Вот и продолжим разбираться с тем, как и чем думает разум, чтобы до конца понять ту загадку, что поставили перед собой в первой части исследования. Чем отличается Днеразум от Сноразума.

Для этого я предлагаю вам понаблюдать за тем, как вы строите образы возможных действий, проигрывая возможные действия и выбирая из них лучший, то есть наиболее подходящий, образ. И прошу посмотреть через то, как это описывали мазыки.

А описывали они наше думанье, как игру, которую Разум ведет в Образе мира, выделяя в нем лишь ту часть, которая нужна для данной задачи, с помощью Куколки, которую водит по этому образу, как ребенок по лоскутному одеялу на печи. Куколка эта является Образом себя.

Общее имя для всех Образов себя было Ольшанка. Ольшанок этих, или Масовых стодов, то есть различных образов себя, было много. Целая Лествица. Для каждой возрастной вежи создается новая. И при этом ты сам еще и дорисовываешь ее, исходя из собственных данностей. Тем не менее, мазыки выделяли несколько видов Олынанок, в которых проявляются родственные черты у всех людей одной культуры.

В частности, самый первый Образ себя назывался, как и самый первый Образ мира, — Материк. Он рождается как представление о себе как о Теле боли и отражает окружающий мир, как Мир плотностей, Материк.