Чтение онлайн

«Рассудок и разум — обозначают две различные ступени познавательной деятельности человека, причем рассудок обыкновенно противополагается разуму, как низшая ступень высшей; впрочем обыденное словоупотребление не выдерживает этого различия и придает этим терминам иные оттенки (напр. Говорят о разумном, о рассудочном человеке и т. д). Только в различных философских системах рассудок и разум становятся определенными терминами».

Как видите, определения ученых весьма произвольны и в силу этого очень различаются. Это означает, что явление, с которым мы столкнулись, либо очень большое, либо слишком простое, а к тому же всеобъемлющее. Мыслители же, глядевшие на него каждый с позиции своей «философской системы», описывали то, что их более всего занимало в данное мгновение. Но при этом явно не смогли найти ни каких-то действительных проявлений разума, ни согласия в том, что ими считать.

Еще раз повторю: мы не будем сейчас заниматься разумом самим по себе. Нам нужно лишь посмотреть сквозь него на то, как меняются наши состояния во время сна и бодрствования. Поэтому я предложу вам то понимание разума, что было у мазыков, в виде предположения, равноправного с научными. Я не буду утверждать, что мазыки видели и понимали лучше. Мы вполне можем проверить и их видение. Так что любые сомнения в тех определениях, что я дам вслед за ними, нам будут полезны.

Но опираться нам придется лишь на собственные ощущения. Например, на то, что мы явно ощущаем свои ночные находки неразумными, когда просыпаемся. И при этом мы ощущаем, что не только думаем разумно, но и очень хорошо думаем, когда решаем какие-то задачи во сне. Иначе говоря, находясь в состоянии сна, мы ощущаем себя разумными с не меньшей силой, чем в бодрствовании. И это дает повод насторожиться и по поводу дневного разума: уж не есть ли он лишь какое-то ощущение? И появляется искус: найти что-нибудь, что гораздо надежнее, что точно имеет прочные основания в действительности, например, мышление. Да и сделать разум лишь частью его, чтобы уклониться от его исследования.

Тем не менее, мазыки нашли какие-то определения, которые, как это ни странно, совпадают с определением человека, как существа разумного. Не знаю, лежали ли в основе этого лишь наблюдения, или христианская мысль о том, что человек отличается от скотов бессмысленных и неразумных именно способностью думать, оказалась подсказкой. В общем, это не имеет значения. Важно то, что получилось и что мы будем использовать дальше в исследовании сна.

А использовать мы будем вот такое понимание разума. Разум — это то, что помогло человеку выжить на Земле, и это нечто отличающееся от того, что имели животные, как их видели, скажем, христианские мыслители. То есть это не телесные способности, не сила, не зубы и не когти. Это нечто внетелесное.

Конечно, глядя сейчас на животных без предвзятости старых мыслителей, мы увидим, что и они разумны. Поэтому «скоты бессмысленные и бессловесные» для нас — лишь некий символ. Символ неразумности за счет телесности. Но мы его сохраним пока как определенную подсказку.

Итак, разум — это орудие, обеспечивающее выживание живого существа, в частности, человека в тех условиях, которые стали его миром. В нашем случае — в условиях планеты Земля с ее физическими законами.

При этом разум обеспечивает это выживание не за счет телесного развития. У него свои возможности. Какие?

Он использует сознание.

И тут я опять вынужден оговориться: в рамках того предположения, той гипотезы, что я строю, я вынужден целостно использовать именно мазыкские представления. Поэтому сразу скажу, что понимаю сейчас сознание не так, как наука, а как понимали его мазыки. А они видели сознание как тонкоматериальную среду, заполняющую собой окружающее нас пространство. Более того, даже само человеческое тело они считали уплотнением все того же сознания, с помощью земных веществ, конечно. Иначе наше тело не будет иметь достаточно плотности для взаимодействия с Землей и земными вещами.

В свое оправдание могу сказать, что проделал очень большое исследование научного понимания сознания, и не нашел там ни единства во взглядах, ни определенности в отношении этого предмета. Разве что в одном: сознание — это совершенно идеальное нечто. Иначе говоря, сознание не может обладать вещественностью. Впрочем, я не совсем точен. Во все времена были мыслители, которые предполагали определенную степень вещественности даже за душой. И современные научные взгляды, опирающиеся на физику полей, все ближе подходят к тому, чтобы рассматривать сознание и даже душу как некие полевые образования, возможно, энергетические, а возможно, и тонко-вещественные по своей сути. Но об этом я писал в другом месте, и повторяться не буду.

Итак, разум, чтобы обеспечить наше выживание на Земле, использует наше сознание как тонкоматериальную среду, чтобы создавать образ окружающего мира и в нем проигрывать все возможные действия и их последствия до того, как позволит телу двигаться. Это и называется думать. Вслед за этим, найдя лучший образ действия, он с его помощью управляет телом. Таким образом, разум решает задачи выживания нашего тела на этой планете.

Это предполагает, что разум может создавать из материи, именуемой сознание, образы трех видов: простейшие образы вещей и явлений, именуемые Истотамисложные, составленные из Истот, полноценно отражающие явление образы, именуемые Истоми. Самыми большими Истами являются Образ мира и Образ себя, если называть эти мазыкские понятия современно. А также создает решения для описанных в Истах задач, именуемые Образами действия

Истоты, или простейшие образы, делаются из Впечатлений, поступающих от органов восприятия, и являются кирпичиками, из которых строится вся работа разума. Образы эти маленькие, точнее, минимально достаточные. В них отражается вещь или явление так, как они были восприняты. Из них строятся всеобъемлющие образы и образы действий. Это означает, что как образы вещей или миров, так и образы действий, пока они создаются и используются разумом, очень гибки. И разум мгновенно может поменять свое движение в любой точке рассуждения, если обнаруживает, что задача не решается. Он просто прерывает свою работу на последней истоте, которую считает подходящей, и дальше ищет другие образы, вместо неверных.

Однако, постоянно думать и решать заново те задачи, которые хорошо решены однажды, невыгодно. Кое-что стоит принять как данность, чтобы высвободить способность думать для решения еще не решенных задач. И разум запоминает удачные решения, закрепляя входящие в них последовательности истот в виде длинных цепей образов, именуемых Образцами.

Вот так рождается мышление.

Мазыки говорили об этом так. Мир-природа — непредсказуем и изменчив. В нем трудно в чем-то быть уверенным раз и навсегда, потому что опасность может тебя подстеречь в любой миг. Поэтому человек природный постоянно разумен. Он должен думать постоянно, если хочет остаться жить.

Возможность не думать, а знать и помнить готовые решения приходит лишь с появлением общества. Когда общественные договоры в виде правил поведения и нравов берут на себя управление поведением членов общества, люди, внутри хотя бы круга своих, становятся предсказуемы. Вот тогда появляется возможность закрепить какие-то ожидания в виде образов постоянно повторяющихся действий.

В силу этого рождается то, что делает нас едиными и способными легче выживать, то, что нас, то есть множество Я, сливает в МЫ — Мышление. Мыслить — это слить мы в общество своих.

Рождение мышления было величайшей революцией на этой планете, поскольку позволило высвободить огромные объемы разума для решения задач вовне общества, то есть для покорения природы. В сущности, это и отразилось в Науке как мировоззрении.

Мышление оказывается и благословением и проклятием человека. Животные тоже разумны, но они плохо умеют мыслить. Они вынуждены думать и, значит, постоянно решать одни и те же мелкие задачи. В итоге не происходит научения, а значит, и качественных скачков в развитии.