Первая Ведогонь
Шрифт:
Кстати, американцы, если верить нашим переводчикам, можно сказать, тоже избегают поминать разум. Правда, с ними всегда есть опасение, что это наши психологи, переводя их, узнали что-то свое. Судите сами, какое американское слово соответствует русскому слову «разум»? Может быть, mind или intellect, как считают словари лингвистические? Или же все-таки reason? А может быть, wits или understanding? Джон Локк использовал именно последнее слово, когда писал сочинение, которое у нас переводят как «Трактат о человеческом разумении». Но если быть дословным, то, говоря understanding, мы ведем речь о понимании…
Поэтому словарь Ребера опускает понятие «разум» и посвящает одну строчку понятию «разумный» — 1. имеющий смысл, 2. проявляющий хорошую способность к рассуждению.
Какое английское слово перевели наши психологи нашим словом «разумный»? И какое слово они переводят как «Разум» в словаре Кордуэлла, когда пишут:
«Одно из самых трудных для определения, понятие разума имеет несколько значений в психологии. С идеалистической точки зрения, разум является эфемерной (нефизической) сущностью по сравнению с телом, которое представляет собой физическую структуру. В наши дни термин используется в более конкретном смысле — например, для обозначения совокупности сознательных процессов (восприятия, внимания или интеллектуальной деятельности). В данном контексте понимание принципов деятельности разума имеет важное значение для объяснения наблюдаемого поведения».
Прекрасное заключительное замечание Кордуэлла больше похоже на самоиздевку психологического сообщества. Что-то вроде утверждения профессора Прохорова, что психология состояний — одна из трех важнейших частей психологии, и, наверное, поэтому она изучена крайне плохо.
Что же касается «разума» о котором говорит Кордуэлл, то это, насколько я могу судить, не тот же разум, о котором говорил Ребер. Ребер, если идти вслед за приведенными им значениями, говорил либо о reason, либо об understanding. А вот Кордуэлл говорит определенно о mind, который в идеалистической философии означал Дух. Только дух может рассматриваться сущностью, да еще в сравнении с телом. Именно так и переводили английскую философию дореволюционные русские философы.
Все это печально и вынуждает задать вопрос: что же так неладно с разумом у психологов? И, знаете, я нашел ответ! Они не пишут о нем по этическим соображениям. Их честь не позволяет им! Странно?
А ничего странного, поскольку честь — это, исходно, отражение твоего места в общественном устройстве, иначе говоря, это часть или доля общественной добычи, продукта, как сейчас говорят, которая, будучи закреплена в отношении к тебе, превращается в удел, судьбу, но сохраняет связь с тем, что тебе причитается. И тем, на что ты не имеешь права, поскольку задеваешь интересы другого человека или сообщества.
В случае с разумом, психологи не имели права им заниматься потому, что он исторически был вотчиной и собственностью философов, их частью научного мира, и присвоить его означало бы нанести своеобразное бесчестье другому сообществу. А в случае с разумом это определенно так, потому что после того, как из философии убежали, унося свои предметы, все остальные науки, у нее, бедной, почитай, ничего, кроме разума, и не осталось. Так что психология тут, можно сказать, поступила не только по чести, но и благородно… Пусть даже в ущерб поиску истины.
Так вот, Философские словари о разуме пишут много и постоянно. Для них это родные воды, и надо предполагать, что для них там если и есть что-то неизведанное, то на такой глубине, которая нам вряд ли понадобится.
Поэтому я приведу сначала определение из словаря Зинченко и Мещерякова. Определение слабое, но, во-первых, это первая попытка психологов дать такое определение, за что им честь и хвала. Во-вторых, оно отражает слабости самого психологического сообщества. Последнее объясню.
«Разум (англ. Reason) — форма мышления, которая позволяет человеку переработать в научном понятии данные созерцания и представления, то есть всесторонне воспроизвести систему внутренних связей, порождающих данную конкретность, раскрыть ее сущность. Разум характеризует мышление с точки зрения тождественности его законов реальным категориальным формам предметного мира, который осваивается человеком в чувственно-предметной деятельности, воспроизводящей и преобразующей окружающий мир. Разум выражается в рефлексии как способности человека рассматривать природу своей деятельности. Разум— достояние общественного человека как субъекта всей культуры».
А впрочем, не буду я ничего объяснять. Да и чего тут объяснять. Они даже не о разуме говорят, а о той его части, которая совпадает со значением английского слова Reason. Это значит, словарь занят не созданием набора орудий для познания истины, а созданием арсенала оружия для слияния с американским психологическим сообществом. Но если говорить о слабостях сообщества целиком, то первая из них — это отсутствие различения между словами «разум» и «мышление».
Все произвольно. Вот захотели Зинченко и Мещеряков определить мышление через английское thinking, то есть думанье, которое назвали «психическим процессом отражения действительности», что, наверное, считают производством мыслей, и разум стал частью мышления. А вот считали бы они, что thinking — это разумение, и тогда мышление было бы частью разума. Почему победило мышление? Во-первых, потому что о нем писали Выготский и прочие психологические авторитеты. Традиция такая. А во-вторых, потому что думать заставляют дураков, а Мыслитель звучит гордо! Значит, это почетнее и главнее. Вот и будем плясать от главного, которое самое желанное.
Было время, когда был в почете Разум. Именно с ним воевала естественная наука, когда сбрасывала с престола бывшего государя — метафизику. Тогда разум был шире мышления и включал его в себя, и меня все подмывает спросить психологов: а как же Homo sapiens? Почему самое всеобъемлющее определение человека — разумный, а не мыслящий? Да ладно, научная революция все отменила!
Для психолога такой подход, когда он в погоне за общественно значимым забывает о простейшем, постыден. Просто потому, что он должен быть внимателен к тому, как общественно значимое подменяет в нас цели самопознания, к примеру, или постижения истины. Все народное, простое, вульгарное, примитивное отбрасывалось молодежью, которая творила науку, как вызывающее отвращение наследие отцов. На этом строились все революции. И когда французские студенты в 1968 году пишут калом на памятных стелах со списками имен тех, кто погиб за родину: И хорошо, что вы все передохли! — это в точности то же самое, что выражается и в отрицании наукой думанья, то есть разума, в погоне за почетным званием Мыслителя. Это революционный подход к действительности. В частности, творение себе Кумиров, без которых революции невозможны.
Но в сторону психологию, что там думают о разуме философы?
А вы знаете, они не так уж охотно о нем думают. Они предпочитают думать о другом. Вот, например, Новая философская энциклопедия думает о чем-то своем:
«Разум — философская категория, выражающая высший тип мыслительной деятельности, противопоставленный рассудку».
Нам никак не поможет знание того, что мы думаем философской категорией, очевидно, вшитой в наши головы.
Правда, некоторые словари, например, Философский энциклопедический, прямо говорят о разуме:
«Разум — ум, способность, деятельность человеческого духа, направленная не только на причинное, дискурсивное познание (как рассудок), но и на познание ценностей, на универсальную связь вещей и всех явлений и на целесообразную деятельность внутри этой связи».
Как вы понимаете, использование в этом определении понятия «дух» указывает, что философы не думали о разуме с девятнадцатого века, ибо сейчас они бы ни за что не согласились описывать способность думать через описание Духа. Любопытства ради приведу определение из словаря Радлова 1913 года, подведшего итоги философии девятнадцатого века: