Первая
Шрифт:
Камила
Холода я не чувствовала. Яр посмотрел на меня, взгляд его опустился, и меня затрясло ещё сильнее.
— Душ прими.
Мне показалось, что я ослышалась. Душ?! Он в своём уме?!
— Без тебя разберусь, что мне принимать, а что…
— Я сказал — душ! Не забывай, откуда я тебя взял!
— Мог бы там и оставить!
— Мог бы…
Он опять схватил меня и поволок вверх по лестнице. Я выкручивала руку, но держал Яр так, что наручники были не нужны. Как я ни дёргалась, было бессмысленно. Он протащил меня по лестнице на второй этаж и, распахнув дверь своей спальни, завёл туда. И без того стучавшее в груди сердце зашлось, когда мы оказались в ванной.
— Раздевайся.
— Не буду я раздеваться! Обойдёшься!
— Камила…
— Я всю жизнь Камила! Дальше что?!
— Раздевайся, я сказал!
Я и пальцем не шевельнула. Яр злился всё сильнее — так и припечатывал меня взглядом, видимо, считая, что эти гляделки что-нибудь изменят, что я сломаюсь под моральным давлением.
Не сломаюсь!
Холодная сорочка мерзко липла к телу, с волос к ногам текла вода.
— Назло мне делаешь? — процедил Яр.
— Да кто ты такой, чтобы я тебе назло что-то делала?! То, что мы с тобой в ЗАГСе побывали, моим мужем тебя не делает! Муж — это не просто роспись! А если ты себя моим хозяином считаешь, напрасно! Я человек, а не вещь! И в нашей Конституции…
— Я тебе сейчас покажу Конституцию, мать твою. — Он жёстко выругался и, схватив меня, стал сдирать сорочку.
— Отстань! — ударила его по руке, в грудь. — Не смей! Не трогай ты…
Ярослав
Она визжала, кусалась и царапалась, похлеще обезумевшей дикой кошки. В какой-то момент я перестал соображать, что делаю. Разорванная сорочка мокрой тряпкой шлёпнулась на пол, руки заскользили по прохладной гладкой коже. Зарычав, Ками врезала мне по рёбрам. Проклятье! Я перехватил её, и под ладонью у меня оказалась её грудь. Я выругался сквозь зубы. Грудь помещалась в мою руку, словно была для этого и создана. Вдохнул запах её мокрых волос, сжал тело, и перед глазами на мгновение потемнело.
— Ты кого на прочность проверяешь?! — Камила крутанулась у меня в руках. — Не жена? Да твоя ширинка…
— В душ пошла, — толкнул её в кабинку.
Она бросилась обратно, влетела мне в руки, и я снова толкнул её. Вывернул кран до упора и сделал было шаг назад, но Камила вцепилась в моё запястье. Наши взгляды встретились. Её глаза стали чёрными, губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Я посмотрел на её торчащие соски и сглотнул. Вода текла по её лицу, по губам, и намокшие трусики уже ничего не скрывали.
— Удобно? — с вызовом спросила она. — Не очень мокро?
— Самый раз.
Таким идиотом я не чувствовал ещё никогда, а она смотрела на меня, с вызовом вздёрнув подбородок, и, казалось, ничуть не смущалась своей наготы.
— Ну?
— Что? — голос сел.
Она презрительно хмыкнула, посмотрела на мой пах и опять в лицо.
— Раз я тебе не жена, что ты на меня пялишься, как сирота на пряничный домик?!
Она отвернулась, и я уставился на её спину, на мокрые волосы и ягодицы, обтянутые мокрыми трусами. Голову сжало, в висках барабанило.
— Уйди отсюда, — процедила Камила.
Я не сводил с неё взгляда. В намокшем зеркале видел её спереди — шею, грудь, живот.
— Уйди! — закричала она. — Вон отсюда пошёл! Уйди! — голос дрогнул, показалось, что в глазах её появились слёзы.
— Камила…
— Уйди, — повторила она напряжённо.
Я ещё раз посмотрел на её отражение и, матерясь про себя на чём свет стоит, вышел из душевой. Закрыл кабинку, потом ванную и, оказавшись в спальне, с силой хлопнул дверцей открытого шкафа. Пах разрывался, с меня текло, как непонятно с кого, вода хлюпала в насквозь мокрых тапках, а перед глазами была она. Её спина, изгиб женственных бёдер, блестящие глаза…
— Да блядь… — сорвал мокрый свитер и швырнул на стул, схватил халат и вылетел из комнаты. Если увижу её сейчас снова, хорошего ничего не будет. Либо прикончу, либо… Либо она станет моей слабостью. А этого я допустить не мог.
Глава 11
Камила
— Он меня избегает? — спросила я у размахивающей ручками Евы.
— Нет, ты не улыбайся. Это не смешно. Вырастишь, влюбишься и поймёшь, что это — совсем не смешно.
Магдалена лежала на животе среди раскиданных мягких игрушек и разговаривала с плюшевым котёнком. Дела ей до моих проблем не было никакого. А какие проблемы? Что за две прошедшие со дня нашей непонятной свадьбы недели я Ярослава почти не видела? Дома он провёл три ночи, да и то приезжал невесть во сколько и уезжал ни свет, ни заря.
Взяв перепачканное в детской смеси полотенце, я ушла в ванную. Замочила его и, посмотревшись в зеркало, приподняла волосы.
— Он же меня хочет, — вслух сказала я, пытаясь в который раз понять Яра. — Хочет. Дело не в этом. Тогда в чём?
Вопрос, кто же такая Лена, терзал меня, не переставая. Она точно была кем-то важным для него. Первая любовь? А может… Может он наврал про Еву, и она всё-таки его дочь?
— Да нет, — отогнала нелепую мысль.
Дочь, которую он не может растить, потому что его единственная любовь — Лена, умерла при родах. Но и бросить её он не смог. И вот теперь мы все здесь собрались…
Я брызнула на отражение водой. Бредовей я в жизни своей ничего не придумывала.
— Тётя Камила! — в ванную вбежала Магдалена. — Дядя Ярослав приехал с ещё одной тётей! Пойдём их встречать!
— С какой ещё тётей?
— Я не знаю. Я через окошко её видела.
Я моментально вернулась в комнату, но перед домом уже никого не было. Только машина стояла у дорожки.
Магдалена была готова сорваться с места. Я распахнула шкаф и, скинув бесформенный халат, выдернула самое яркое платье. Бледно-розовое, с рукавами две трети и подолом до середины голени. Короче, увы, не было.
— Ну почему ты так долго? — заканючила Магдалена.
— Подожди, — прицыкнула я. Дай мне две минуты.
Она послушно присела рядом со своими игрушками. Я торопливо надела платье и собрала волосы в хвост.
— Мне так хорошо? — спросила у малышки.
Она кивнула. Я посмотрела в зеркало и распустила их.
— А так?
Магдалена кивнула снова.
— Всё с тобой ясно.
Расчесалась и снова собрала волосы, только выше, чтобы шея осталась открытой. Так глаза у меня всегда визуально казались больше, да и выглядела я старше. Когда мы ездили за детскими вещами, я прихватила набор косметики. Детской, конечно, так что особо не разбежишься. Но гигиеническая помада с лёгким розовым оттенком в нём нашлась.