Чтение онлайн

— Сперва я ничего не замечала. Да даже не сперва… Были моменты, когда Фим казался мне странным, но я это пропускала. Мало ли…

— Он что-то с тобой сделал? — спросила, пытаясь понять, куда она клонит.

— Сделал? — Лина тихонько, практически беззвучно засмеялась и покачала головой. — Что именно он должен был со мной сделать?

— Ну не знаю… Просто он…

— У нас даже первый секс был в день моего совершеннолетия, — перебила она, став вдруг предельно сосредоточенной и даже резкой. — Поэтому, когда Яр сказал, чтобы я была осторожной, я всерьёз его не восприняла.

Огонь отразился в её неожиданно заблестевших глазах. Она сделала глоток рома, как будто воды выпила. Я не решалась прервать тишину, чувствовала, что Лина пытается совладать с эмоциями и не хотела мешать. Каждое упоминание о Серафиме вызывало у меня озноб. Когда мы приехали, я первым делом пошла в душ. Его прикосновения, сама его близость словно оставили на мне следы, но вода избавиться от них не помогла. Я тоже глотнула ром. Может, он поможет?

— Почему Яр сказал тебе про Серафима не сразу? — всё-таки решилась спросить я.

Лина вынырнула из мыслей. Мне показалось, что она на миг удивилась, что я здесь, будто совсем забыла обо мне.

— Потому что мы с ним не были знакомы. Тогда мы встретились в первый раз. Фим привёз меня в Париж на выходные. Мы были в кафе, Фиму кто-то позвонил, и он уехал. И тут за мой столик сел незнакомый мужчина. Начал нести какую-то ерунду — чтобы я не доверяла Фиму, что он совсем не такой, каким хочет казаться… — она вздохнула. — Наш разговор минуты не продлился. Он написал на салфетке номер телефона и сказал, чтобы я её убрала подальше и забыла о ней. И чтобы ни в коем случае не говорила Фиму о нашем с ним разговоре, который и разговором-то не был. Не знаю, как у меня мозгов хватило послушать его. Если бы не Яр…

Опять наступило молчание. Ром был крепкий, а я много пережила за день. От жара пламени меня разморило, озноб наконец прошёл.

— Через некоторое время Фим стал открываться с другой стороны, — продолжила Лина тихо. — Он требовал от меня безоговорочного повиновения. Во всём, в каждой мелочи. Если он говорил, что я должна быть в жёлтом — я должна была надеть жёлтое, если в зелёном — зелёное. Он начал контролировать каждый мой шаг, и я не знала, что с этим делать. Я была влюблена в него, оправдывала, а потом… Потом он показал мне, что такое сила.

— Он ударил тебя?

— Ударил? — она словно бы удивилась. На губах её появилась мягкая снисходительная улыбка. — Да, ударил. Но это ерунда. Он… Представь себе, когда рядом с человеком становится страшно до мурашек. Каждый раз я думала, что в его мыслях и не понимала, зато он знал всё, о чём думаю я. Это страшный человек, Ками.

— Ты захотела от него уйти.

— Захотела. И даже ушла.

— И он тебя отпустил? — не поверив, спросила я.

— Что-то вроде того. Только он мог появиться, где угодно. Один раз я выходила из туалета в торговом центре, а он стоял у стены напротив. Даже ничего не сказал мне — усмехнулся и всё.

— И чем тебе Яр помог?

— Он спрятал моего ребёнка.

В этот момент я собиралась проглотить ром. Поперхнулась и закашлялась.

— Ребёнка? — переспросила я, подумав, что либо меня в конец разморило, либо я её неправильно поняла.

— Да. Я забеременела от Фима, Камила, но он об этом не знал. Я и сама узнала, когда мы расстались. У меня было два варианта — сделать аборт или сделать так, чтобы о моей дочери не было ни единого упоминания. Я выбрала второе.

— То есть… — голос превратился в шёпот — У тебя есть ребёнок?

— Есть. Но она никогда об этом не узнает. Ни-ког-да, — медленно повторила она, цедя ром. — Иначе он превратит её жизнь в ад. И мою, и её. Моя девочка, моя Милана растёт сиротой, но это лучшее, что я смогла сделать для неё. — Её глаза влажно блестели. — Если бы я послушала Яра тогда в парижском кафе, но… Но-но-но…

Камила

Рома осталось на самом дне. Ангелина сидела, прислонившись спиной к дивану, и пальцами неспешно перебирала ворсинки ковра. Её история поразила меня. Возмутила, тронула. Я не хотела ни оправдывать её, ни судить, потому что как поступила бы сама, даже предположить не могла. Оказаться на её месте я бы не пожелала и врагу.

— У вас с Яром странные отношения, — сказала она и, дотянувшись до рома, разлила по стаканам остатки.

— Ты заметила?

— Это и слепой бы заметил.

Я вздохнула и подвинулась ближе к камину.

— Расскажи, — попросила она. А, может, потребовала.

Ром помог прогнать напряжение и прогнать страх, но пьяной ни я, ни Лина не были. С чего начать, я не знала и потому начала с самого начала. Она слушала, не перебивая, и, казалось, ничему не удивлялась, только время от времени подносила стакан к губам и тихо хмыкала или отводила взгляд.

— Вот, — закончив, я показала ей руку с кольцом. — Он сказал, что я его слабость и что чем меньше он это показывает, тем лучше. Не дословно, конечно, но как-то так.

Она взяла меня за руку и стала рассматривать кольцо. Пальцы у неё были прохладные, хотя мы сидели близко к огню. Самой мне было даже жарковато, особенно после рома.

— Красивое кольцо. Дешёвое, но красивое.

Я убрала руку. От её слов стало обидно, хотя обижаться стоило не на Лину.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Глупенькая. Хуже бы было, если бы он подарил тебе золотой оковалок.

— Почему?

— Потому что такие украшения мужики дарят, чтобы продемонстрировать окружающим свою состоятельность, а такие, — она махнула на мою руку, — это другое. Сразу видно, что он кольцо для тебя выбрал, а не для других.

— Чего он там выбрал… Заскочил в магазин и выскочил через минуту.

— А тебе нужно, чтобы он там час пробыл? — она насмешливо приподняла бровь.

И не сказать, что только что она со слезами на глазах рассказывала мне про свою дочь.

— Яр — человек, который знает, что ему нужно, Камила. И это касается всего: тебя, кольца — всего, что он делает. А насчёт слабости он прав. Поверь мне.

Глоток рома оставил на языке горький привкус. Такой же оставлял Яр каждый раз, когда игнорировал меня или указывал на моё место. Между мной и Линой было несколько лет разницы, но в некоторых вещах она, наверное, была старше меня на жизнь.

— Что мне делать? — спросила я, преодолев гордость. — Я хочу, чтобы он относился ко мне, как к своей женщине, как к жене. Лин, у нас даже комнаты разные. Я с детьми живу.