Первое поражение Сталина
Шрифт:
Прознав о записке, которую Раковский отправил Ленину, ещё двое членов ЦК КП(б)У поспешили познакомить Москву с собственными взглядами на проблему. Секретарь Харьковского губкома Н.Н. Попов настаивал на сохранении полного суверенитета для Украины, а Я.Н. Дробнис, председатель правления треста Донбасс-уголь, настаивал на незамедлительном и полном слиянии двух республик.
Разноречивость предложений заставила Политбюро 14 ноября 1919 года перенести «украинский вопрос» на объединённое заседание с членами Оргбюро, пригласив на него авторов записок.5 Однако такое обсуждение состоялось лишь два месяца спустя – 13 января 1920 года. Лишь после того как Раковский дополнил свою записку «Справкой по национальному вопросу», и убедившей Ленина.
В ней же Раковский утверждал: «Движение в пользу Советской России шло крещендо /с нарастающей силой – Ю.Ж./ до восстановления Советской власти на Украине. Как только начался процесс обособления мелкобуржуазного крестьянства от пролетариата, лозунг «самостийной Украинской державы» стал снова популярен…
Небрежное наше отношение к национальному вопросу, наша сознательная или несознательная русификаторская политика на Украине усилила это движение. Мы сами были проводниками идеи Украинской Советской Социалистической Республики, но мы не постарались внести в эту идею украинское коммунистическое сознание, и, таким образом, вся наша работа была водой на мельницу наш их противников…
Идея самостоятельного украинского советского государства захватила и некоторые круги нашей партии… Украинские коммунисты-боротьбисты /левое крыло украинской партии эсеров, отколовшееся в мае 1918 года, заключившее в декабре 1919 года соглашение с КП(б)У о сотрудничестве; вскоре её некоторые члены – А.А. Любченко, А.Я. Шумский и другие – вступили в компартию, вошли в состав правительства УССР, а позже Г.Ф. Гринько стал наркомом финансов СССР – Ю.Ж./ ведут самую усиленную работу, чтобы расколоть Украинскую Коммунистическую партию, используя движение в пользу самостоятельной Украины в нашей партии.
Движение это питается ещё галицийскими и буковинскими украинцами и Кубанской Радой, стремящейся к объединению с Украиной. На Украине это движение опирается на украинскую интеллигенцию, в особенности, на Учительскую спилку/союз – Ю.Ж./, имеющую свыше 20.000 членов, и на Украинский Союз кооператоров, который является мощной экономической организацией, покрывающей своею сетью всю Украину, и особенно Правобережье».6
По-видимому, такая информация скорее напугала, нежели убедила членов Политбюро, почему они 13 января 1920 года и утвердили следующее решение: «Наметить линией партии в вопросе о государственной власти на Украине и формах взаимоотношения её с Россией» на основе предложений Раковского. А пять дней спустя поручили Раковскому совместно с Троцким внести в представленные тезисы редакционную правку, заодно образовав комиссию по выработке основ федеральной Конституции РСФСР. В состав же её, «в качестве основного ядра», включили Каменева, Крестинского и самого Раковского.
«Тезисы о государственных отношениях Украины и России» получили окончательную редакцию 29 января и формально исходили от ЦК КП(б)У В их основу было положено следующее, безусловное для большевиков, утверждение:
«Тесная братская солидарность между рабочими и крестьянами всех стран является существенным условием победы всемирной социалистической революции, без каковой победы Советская власть в отдельных странах будет стоять перед постоянной угрозой восстановления старого порядка. Всякие попытки разорвать или ослабить эту связь являются, по существу контрреволюционными и направленными против самой власти рабочих и крестьян. Выдвигание национального вопроса во главу угла борьбы против Коммунистической партии, безразлично, делается ли это со стороны подлинно буржуазных или со стороны советских и полукоммунистических партий, является сознательной или полусознательной попыткой сорвать или затруднить установление пролетарской диктатуры /выделено мной – Ю.Ж./».
Дав такую, в общем, невысокую оценку национальному вопросу как таковому, «Тезисы» переходили к отношению его к ситуации между РСФСР и УССР. «На примере Украины, – указывалось в них, – лучше всего видна контрреволюционная роль, которую сыграла националистическая агитация, превратившаяся в руках, как украинских соглашательских партий, так и хищников международного империализма, в средство борьбы и травли против социалистической Советской России и против социалистической Советской власти вообще, и против освобождения украинских рабочих и крестьян».
Но, естественно, не довольствуясь такими (слишком общими) утверждениями, далее «Тезисы» отмечали: «Полное государственное обособление Украины ведёт непременно к внутренней национальной борьбе на Украине и к усилению экономической разрухи на Украине и в России». А потому предлагали не ограничиваться уже проведённым объединением военных ведомств, а идти дальше по этому пути.
«Естественным, – отмечали «Тезисы», – намечается объединение Народных комиссариатов по иностранным делам /выделено мной – Ю.Ж./. Социалистическое производство, основанное на планомерной организации труда и обмена, предполагает общий производительный план между социалистическими государствами, создание общих органов для учёта и распределения рабочей силы, сырья, средств производства. Для Украины и Великороссии, экономическое развитие которых в прошлом находилось в тесной взаимной зависимости, такое объединение является необходимым для восстановления разрушенной после четырёхлетней международной войны и двухлетней Гражданской войны промышленной жизни». Далее «Тезисы» настаивали ещё на необходимости объединения Наркоматов путей сообщения, почт и телеграфа, финансов, труда, которым надлежало работать под контролем ВЦИК, становившимся, тем самым, высшим федеральным органом.7
Появившиеся как плод творчества Раковского, в марте того же года «Тезисы» были утверждены практически единогласно – два «против», шесть воздержалось – делегатами IV Всеукраинской партийной конференции. Форума, проходившего под руководством Сталина.
По необъяснимым причинам то, на чём Раковский настаивал в январе, перестало его устраивать уже в сентябре, незадолго перед подписанием союзного договора между Украиной и Россией. Своё недовольство председатель Совнаркома УССР выразил в жалобе, направленной Ленину 16 сентября 1920 года. Жалобы на поспешность, с которой проводилось объединение Наркоматов, на их контроль над украинской промышленностью.
«В нашей работе, – отмечал Раковский, – мы больше и больше наталкиваемся на тормоз со стороны центральных учреждений. Создаётся впечатление, что хозяйственно-экономические центры Советской Федерации уделяют мало внимания интересам украинских рабочих и крестьянских масс, мало считаются с нашими просьбами и проблемами, слишком нас обижают… Выше затронутое нетерпимое положение вынуждает нас снова поставить в ЦК вопрос об Украинском Промбюро и предоставлении ему большей свободы действий в смысле постановления последнего партийного съезда /IX, прошедшего в марте-апреле 1920 года – Ю.Ж./».8
Раковский далеко не случайно вспомнил о Промышленном бюро. Об органе, созданном на Украине весной 1920 года как чисто номинальное представительство ВСНХ РСФСР. Поначалу оно объединяло губернские Совнархозы и их районные управления, координируя и направляя работу всех предприятий УССР. Существуя предельно автономно, не испрашивая согласия Москвы на каждое своё решение. Только после настойчивых призывов того же Раковского к объединению деятельности двух Высших Советов народного хозяйства Промбюро Украины утратило прежнюю самостоятельность, стало всего лишь органом уполномоченного ВСНХ РСФСР.
И вот теперь председатель СНК УССР предлагал вернуться назад. Восстановить прежнюю практическую независимость Промбюро от Центра. Воссоединение даже в виде федерации, создаваемой по им же предложенному плану, перестало его устраивать.
Следующую попытку скорректировать новые отношения двух республик Раковский сделал уже после подписания российско-украинского союзного договора. На этот раз – не индивидуально, а вместе с Компартией Украины, после кооптации на пост её первого секретаря Ф.Я. Кона. На Первом Всеукраинском партийном совещании, проходившем в Харькове со 2 по 4 мая 1921 года, неожиданно придали национальному вопросу весьма важное значение. В особой резолюции указали: