Чтение онлайн

Совершенно иначе отреагировали на результаты московского пленума в Тифлисе. Там о содержании утверждённого варианта резолюции узнали из письма Мдивани – его на всякий случай срочно отправили с малозначащим дипломатическим поручением в Турцию – посланного уже 8 октября члену ЦК КПГ и ЦИК ССРГС. Кавтарадзе.

«Из приложенных документов (по моём возвращении ты их мне должен вручить), – писал Мдивани, – ты увидишь, какие фазы прошли наши вопросы. Сначала (без Ленина) нас били по-держимордовски, высмеивая нас, а затем, когда вмешался Ленин после нашего с ним свидания /27 сентября – Ю.Ж./ и подробной информации, дела повернулись в сторону коммунистического разума /так Мдивани назвал свой сепаратизм – Ю.Ж./.

По вопросу о взаимоотношениях – принят добровольный союз на началах равноправия, и в результате всего этого удушливая атмосфера против нас рассеялась. Напротив, в пленуме ЦК нападению подверглись великодержавники – так и говорили Бухарин, Зиновьев, Каменев и другие/правоту утверждения Мдивани проверить невозможно, так как ни стенограмму, ни протокольную запись заседания пленума ни 5, ни 6 октября не вели – Ю.Ж./. Проект принадлежит, конечно, Ленину, но он внесён от имени Сталина, Орджоникидзе и др., которые сразу изменили фронт.

Я прилагаю собственноручное письмо Ленина, адресованное Каменеву, который все время писал больному зубом Ленину о ходе прений по вопросу о взаимоотношениях.

Я очень жалею, что лично не могу доложить о прениях по этому вопросу, но одно то интересно, что прения продолжались целых три часа – это нечто чудовищное на пленумах, где вопросы решаются с кинематографической быстротой. Прения показали, что известная часть ЦК прямо отрицает существование национального вопроса и целиком заражена великодержавническими тенденциями. Но эта часть получила такую оплеуху, что не скоро решится снова высунуться из норы, куда её загнал Ленин (о его настроениях узнай из его письма, которое было оглашено в конце заседания после решения вопроса).

Смотри, не теряй письма, я еле выпросил у Каменева. Да, атмосфера немного рассеялась, но она может снова сгуститься, если не показать силу/выделено мной – Ю.Ж./и если мы не сумеем поставить дело информации хорошо. Об этом мы с Коте /Цинцадзе, член ЦК КПГ – Ю.Ж./ и Мишей /Окуджава, член ЦК КПГ – Ю.Ж./ говорили много, наверное, они тебе уже говорили, надо серьёзно готовиться и собрать все силы как для закавказского съезда, так и для общероссийского».82

Подготовка к продолжению борьбы у грузинских националистов заняла немного времени. Уже 19 октября, на расширенном заседании пленума Тифлисского комитета КПГ, они продемонстрировали свою силу. В ходе прений, последовавших после сообщения Орджоникидзе о постановлении ЦК РКП, принятом 6 октября, сразу же выступил Цинцадзе – первый из загодя подготовленных Мдивани. Он ничтоже сумняшеся заявил: мол, «постановление ЦК РКП совершенно не расходится с линией ЦК КПТ» потому, что в нём «восторжествовала наша точка зрения».

Затем слово взял Окуджава, второй клеврет Мдивани. «Только гениальный ум Ленина, – пафосно заявил он, – верно отметил неправильное понимание вопроса пленумом ЦК. По национальному вопросу комиссия решила применить автономизацию, но т. Ленин настоял на союзе независимых республик. Мнение т. Ленина, несомненно, склоняется к федерации отдельными республиками, а не через Закавказскую Федерацию, ибо смысл последнего постановления ЦК РКП тоже таков, что там воссторжествовала точка зрения строения по национально-республиканским признакам, а не по экономическим. Что же касается Закавказской Федерации, она не жизненна, в то время как отдельные республики – Грузия, Армения и Азербайджан – живые организмы, естественные образования».

Чтобы усилить воздействие на участников заседания, Кавтарадзе прочитал письмо, полученное от Мдивани, подчеркнув его призыв – «Мобилизуйте силы и готовтесь к Закавказскому и Российскому съездам».

Вопрос о Закавказской Федерации стал камнем преткновения и для Ф. Махарадзе. «Мы не возражаем против объединения, – заявил он, – но нужно считаться с грузинским народом, перед которым мы ответственны. Всё дело в подходе, необходимо подходить осторожно, а не рубить с плеча, ибо мы не можем гарантировать спокойствие в случае форсированного проведения этого вопроса, а нас Заккрайком хочет вести галопом. Федерация Закавказских Республик – ЭТО ТРУП, ибо она создана искусственным путём, и вам не удастся гальванизировать его. Такая же история случилась с Закавказским комиссариатом, который распался по этой же причине. Создание Закфедерации – это создание бюрократического аппарата».

Неудивительно, что пленум постановил: заслушав сообщения о создании Союза Социалистических Советских Республик, пленум Тифлисского комитета «1) принимает их к сведению и неуклонному проведению в жизнь; 2) постановляет открыть кампанию в партийных и беспартийных массах в духе этих решений».83

Последствия такого вызывающего поведения предугадать можно было без труда. По запросу Орджоникидзе, последовавшему в тот же день, Оргбюро (вот и опять Сталину весьма пригодился пост генсека) 20 октября подвергло ЦК КПГ основательной чистке. Из его состава удалили тех, кто более других проявил националистический уклон – М. Окуджаву, А. Сванидзе, Какабадзе, Квиркелия, Гамбарова.

Всерьёз обеспокоившись уже собственной судьбою, члены ЦК КПГ – К. Цинцадзе, Ф. Махарадзе, С. Кавтарадзе. Л. Думбадзе, П. Сабашвили и Е. Эшба – в ночь на 21 октября связались по прямому проводу с А.С. Енукидзе. Именно с ним, ибо полагались на него, как на грузина, на его понимание и сочувствие. Просили срочно передать Каменеву и Бухарину их послание, ставшее, по сути, открытым вызовом и Орджоникидзе, и Сталину.

Прежде всего, сообщили о высказанном на пленуме Тифлисского горкома желании войти в создаваемый Союз напрямую, а не через Закавказскую Федерацию. «Это, – продолжали жалобщики, – послужило поводом для самых недопустимых выступлений Орджоникидзе против ЦК КПГ и старых работников с площадной руганью и угрозами беспощадных репрессий…

Согласно громогласному заявлению Орджоникидзе на заседании Заккрайкома… он разгромит всю партию и создаст новую из молодых. Эти нападки, совершенно незаслуженные, делаются достоянием антисоветских элементов, авторитет Советской власти и престиж партии падает, товарищи сбиты с толку, начинается разброд и дезорганизация, что завтра и дальше примет ужасные формы и размеры. Мы поставлены в положение, когда ответственность уже не в состоянии нести. Поэтому, не находя другого выхода, решили завтра, 21-го, на пленуме ЦК КПГ заявить об этом.

Товарищей Каменева и Бухарина настоятельно просим принять самое активное участие в создавшемся здесь положении… Всё это создано Орджоникидзе, для которого травля и интриги – главные орудия против товарищей, не лакействующих перед ним. Стало невозможно жить и работать при его держимордовском режиме… Просим раз и навсегда положить конец той инквизиции, которой мы подвергаемся в продолжение полутора лет со стороны Орджоникидзе».84

И действительно, 21 октября был срочно созван внеочередной пленум ЦК КПГ, так и не предложивший чего-либо нового. В своей резолюции он лишь повторил сказанное несколькими днями ранее: