Чтение онлайн

«Постановление пленума ЦК РКП о федерации советских республик полностью принять к сведению и неуклонному руководству. Ходатайствовать перед ЦК РКП о непосредственном вхождении Грузии в Союз Социалистических Советских Республик. В случае удовлетворения со стороны ЦК РКП ходатайства ЦК КПГ о непосредственном вхождении Грузии в Союз Социалистических Советских Республик существование Закавказского Союзного Совета считается излишним». Кроме того, пленум вынужденно – всё-таки ЦК КПГ существовало на правах обкома! – добавил ещё один пункт: «Постановление ЦК РКП об отозвании тт. Сванидзе, Какабадзе, Квиркелия и Гамбарова принять к исполнению».85

Однако надежды на поддержку Каменева, Бухарина, а может и самого Ленина не оправдались. Ленин, которому Бухарин угоднически поспешил передать телеграфную жалобу из Тифлиса, неожиданно возмутился. «Я был убеждён, – писал он в ответе 21 октября, – что все разногласия исчерпаны резолюциями пленума ЦК при моём косвенном участии и прямом участии Мдивани. Поэтому я решительно осуждаю брань против Орджоникидзе и настаиваю на передаче вашего конфликта в приличном и лояльном тоне на разрешение секретариата ЦК РКП/то есть Сталина – Ю.Ж./» 86

ЦК КПГ пришлось снова, 22 октября, собирать пленум, проявивший упрямую несговорчивость и выдвинувший новые претензии Орджоникидзе. Всего лишь поддержавший заявление своего Президиума, обосновавшего… свою отставку:

«1. Констатируя наличие ряда тактических расхождений ЦК и Заккрайкома в течение почти всей работы ЦК Грузии в вопросах подхода к местным условиям; 2. Что ЦК Заккрайкомом фактически отстранён от руководства партийно-профсоюзной работы в Грузии (снятие ответственного секретаря ЦК /профсоюзов – Ю.Ж./, назначение секретариата СПОГ /Совета профессиональных организаций Грузии – Ю.Ж./, пересмотр личного состава профсоюзов и т. д.); 3. Фактическое недоверие Заккрайкома Центральному Комитету, усугублённое систематической травлей почти всех членов ЦК (официальное заявление Орджоникидзе, что верхушка партии шовинистична и представляет гниль, которую следует обновить – на заседании пленума Заккрайкома от 20 октября, и заявление его же о шовинизме и меньшевистском уклоне на заседании пленума ЦК от 22 октября). 4. В результате всего этого получается дезорганизация и разложение нижестоящих организаций, как партийных, так и профсоюзных, что, разумеется, отражается и на советской работе.

При создавшемся положении ЦК не может в дальнейшем нести ответственность за плодотворность работы и единственным выходом из этого положения считает сложить с себя полномочия, довести об этом до сведения Заккрайкома и ЦК РКП и просить санкции».

Столь резкое, ультимативное – или мы, или Орджоникидзе – заявление поддержали только девять из двенадцати участников пленума. Председатель Совнаркома Грузии И. Орахелашвили, его заместитель и нарком внутренних дел А. Гегечкори, очередной нарком по военным и морским делам Ш. Элиава открыто осудили заявление, что и зафиксировали как примечание.87

Тем в действительности завершилось обсуждение вопроса о создании нового государства – Советского Союза.

Казалось, сделано всё возможное, несмотря на весьма непростые обстоятельства, и цель, наконец, достигнута. Пусть независимые республики и не вошли в состав РСФСР, а образовали вместе с ним Союз (практически, конфедерацию, что подчёркивало их право свободного выхода из этого Союза), но, тем не менее, страна вновь становилась единой. Правда, по-настоящему скрепляла её лишь РКП. Ведь какие бы атрибуты суверенности не сохраняли отныне союзные республики, их ЦК для Москвы оставались всего-навсего областными комитетами, обязанными бесприкословно подчиняться постановлениям вышестоящих органов – не только пленумов, но и Политбюро, Оргбюро, секретариата.

И всё же, сопротивление принятому 6 октября решению, сопротивление Тифлиса, ещё не было сломлено. ЦК Компартии Грузии категорически не желало признавать вхождение своей республики в Союз через Закавказскую Федерацию, что, по их представлению, унижало Грузию. Ставило её ниже Украины и даже Белоруссии, низводило до административного уровня российских автономий. И тут не могли помочь никакие увещевания Сталина в телеграмме, направленной 17 октября, растолковывающие более чем очевидное:

«Пленумом принято без всяких изменений предложение членов комиссии – Сталина, Орджоникидзе, Мясникова и Молотова – о сохранении Закавказской Федерации и объединении последней с РСФСР, Украиной и Белоруссией в Союз Социалистических Советских Республик».88

Пришлось и Каменеву с Бухариным (тем, на поддержку которых так уповали в Тифлисе) разъяснить свою позицию. «Из нашего выступления, – объясняли они телеграммой, направленной 23 октября на имя Цинцадзе и Махарадзе, – против великорусского национализма отнюдь не следовала защита грузинского национализма. Вы должны знать, что постановление пленума о вхождении в Союз Закавказской Федерации должно быть точно выполнено, и может быть вновь рассмотрено лишь новым пленумом, если он того захочет. Тон вашей записки – грубое нарушение партийных нравов. Советуем прекращение склоки и работу на базисе цекистских решений».89

Но уже ничто не могло унять людей, теряющих власть. Они вновь обратились к Ленину, полагая его последней инстанцией, которая только и может спасти их. Начали своё послание Владимиру Ильичу от 25 октября с извинений за тон прежней телеграммы и уверений в своей готовности подчиниться постановлению пленума. Но тут же с маниакальным упорстовом вернулись к тому, что назвали «незначительной поправкой» – к просьбе «о пересмотре вопроса о вхождении в Союз республик не через Закфедерацию, которая ещё не имеет своего ЦИКа и Совнаркома, а в отдельности». Объяснили необходимость подобного изменения решения пленума «как внутренним, так и международным положением Грузии», не пояснив, в чём же они заключаются. А затем, не сдержавшись, снова обрушились на Заккрайком и Орджоникидзе, которые, якобы, и заставили их сложить с себя полномочия членов ЦК.90

Не довольствуясь посланием на имя Ленина, те же Ф. Махарадзе, С. Кавтарадзе, К. Цицнадзе, Л. Думбадзе. П. Сабашвили, М. Окуджава, М. Торошелидзе, Е. Эшбаи С. Тодрия (уже бывшие члены ЦК Компартии Грузии) снова попытались склонить ЦК РКП на свою сторону. Направили 9 ноября в Москву свой «доклад», пытаясь в нём доказать свою правоту и переложить всю ответственность за происшедшее исключительно на Орджоникидзе.

«С самого начала советизации Грузии здесь столкнулись две тактические линии: одна линия – это тактика военного коммунизма. Вдохновителем этой тактики явился у нас тов. С. Орджоникидзе… и Кавбюро ЦК РКП… Эти товарищи почему-то не считались с тем обстоятельством, что Советская Грузия была объявлена отдельной самостоятельной республикой, а отрицание этого факта наделе поставило бы Советскую власть здесь в весьма и весьма невыгодное положение». А вслед затем поспешили использовать старый, проверенный прием подмены понятий. Изобразили дело так, будто защищать независимость Грузии им «рекомендовалось ЦК РКП и, в частности, лично тов. Лениным в специальных обращениях к грузинским коммунистам». Ну, а противниками того выступили Орджоникидзе и послушный ему Заккрайком.

«Можно спросить, – продолжал «доклад», – нельзя ли было найти общую примирительную линию между этими двумя сторонами», под которыми подразумевали не Тифлис и Москву, а Ленина и Орджоникидзе. И сами же отвечали: «не только можно было, но это нужно было во что бы то ни стало, ибо это требовали интересы Советской власти». Да, именно так – не интересы грузинского народа, страдавшего от жесточайшего экономического кризиса, не интересы всех народов края, ради которых и создавалась Закавказская Федерация, а Советской власти в целом.

Бывшие члены ЦК КПГ больше не скрывали своего полного неприятия федерации трёх закавказских республик. И выдвинули следующие доказательства, якобы подтверждавшие только их правоту. Образование Закавказской Федерации «помимо лишней волокиты, лишнего бюрократического средостения потребует громадных средств на своё содержание и громадного штата людей». Помимо того, «постановлением пленума ЦК РКП… создана комиссия, в которую входят представители от отдельных республик Закавказья наравне с РСФСР, Украиной и Белоруссией, а не от Закфедерации». «Из постановления пленума не видно точно и ясно, какую форму примут отдельные закреспублики в том случае, если Закфедерация войдёт в этот Союз как государство». И последний аргумент – «Закфедерация отнюдь не является ещё оформившейся государственной единицей, в то время как закреспублики уже представляют более или менее оформившиеся живые государственные единицы».