Чтение онлайн

2. Для успешного управления хозяйственными и культурно-национальными делами областей, отличающихся особым бытом и национальным составом, совдепы этих областей объединяются в автономные областные республики, во главе которых стоят областные съезды совдепов и их исполнительные органы.

3. Для окончательной ликвидации капитализма и полного обеспечения социализма областные советские республики объединяются на началах федерации в Российскую Социалистическую Республику, во главе которой стоят Всероссийский съезд Советов или его заместитель, Всероссийский ЦИК и их исполнительный орган, Совет Народных Комиссаров».67

Понимая всю значимость широкой пропаганды, Сталин добился и незамедлительной огласки своих предложений. Уже 3 апреля «Правда» и «Известия», самые многотиражные газеты тех лет, опубликовали беседу с ним – «Организация Российской Федеративной Республики».

Беседу с корреспондентом «Правды» Сталин начал с объяснения самого простого. С того, что «выделившиеся в России области /до революции – Ю.Ж./ представляют вполне определённые единицы в смысле быта и национального состава». Тут же перечислил их: Украина, Крым, Польша, Закавказье, Туркестан. Среднее Поволжье, Киргизский край (Казахстан), «отличающиеся от центра не только по своему географическому расположению (окраины!), но и как целостные экономические территории». Последней характеристикой напомнил о своём главном критерии.

Вслед за тем, указал на суть проблемы. Области эти «стремятся получить необходимую свободу действий в виде федеративных отношений или полной независимости». Пояснил: для выхода из весьма непростого положения, угрожающего полным распадом страны, «в России можно и нужно установить федеративный строй на основе свободного союза народов». Тем самым, понятие «целостные экономические территории» преднамеренно подменил другим, «народы», прочно связав таким образом их в нераздельное целое.

А далее Сталин усложнил определение субъектов федерации. Назвал их «определёнными исторически выделившимися территориями, отличающимися как особым бытом, так и национальным составом». Счёл необходимым привести, как наиболее положительный пример, многонациональный Туркестан, где проживали узбеки, туркмены, казахи, киргизы, таджики. И тут же в виде примера отрицательного привёл мононациональную Московскую область. «Что может быть общего, – иронизировал он, – между захудалой Калугой и промышленным Иваново-Вознесенском, и по какому признаку их «объединяет» нынешний областной Совнарком, уму непостижимо».

По укоренившейся привычке многократно, но каждый раз по-иному, растолковывал Сталин главную мысль: «субъектами федерации должны быть… лишь определённые области, естественно сочетающие в себе особенности быта, своеобразие национального состава и некоторую минимальную целостность экономической территории. Таковы Польша, Украина, Финляндия, Крым, Закавказье (причём не исключена возможность, что Закавказье разобьётся на ряд определённых национально-территориальных единиц вроде грузинской, армянской, азербайджано-татарской и проч.), Туркестан, Киргизский край. Татаро-Башкирская территория, Сибирь и т. п.»

Какими же должны стать взаимоотношения центральной власти и областей? Не уточняя их в деталях, Сталин ограничился самым важным. «Военное и военно-морское дело, внешние дела, железные дороги, почта и телеграф, монета /денежная система – Ю.Ж./ торговые договоры /внешняя торговля – Ю.Ж./, общая экономическая, финансовая и бюджетная политика – всё это, должно быть, будет составлять деятельность Центрального Совета Народных Комиссаров. Все остальные дела… школы, судопроизводство, администрация и т. д., отойдут к областным совнаркомам». Но тут же сделал весьма примечательную оговорку, ставшую для него предельной уступкой большевикам-националистам – «никакого обязательного «государственного» языка ни в судопроизводстве, ни в школах!» Пошёл на то Сталин только потому, что страна была сверх многонациональной, да, к тому же, большая часть населения всё ещё оставалась азбучно неграмотной.

И всё же, Сталин остался верен своим убеждениям до конца. Завершая беседу, выразил твёрдую надежду: «В России… принудительный царистский унитаризм сменяется федерализмом добровольным для того, чтобы с течением времени федерализм уступил место… социалистическому унитаризму».68

Вторым (но слишком уж общё) высказал своё видение Конституции член ВЦИК комиссии от него же, главный редактор «Известий» с октября 1917 года, Ю.М. Стеклов (позднее признавший, что проект подготовил совместно с ещё одним членом комиссии от ВЦИК, Я.С. Шейкманом 69). Его (их) позиция была изложена в статье «Конституция Советской России» как выражение иных, нежели у Сталина, взглядов.

«Основные принципы устройства Российской Республики. – говорилось в ней, – созданной Октябрьской революцией, в общих и основных чертах установлены решениями Второго и Третьего съездов Советов, но только в общих, принципиальных очертаниях. Признаю, что Россия представляет республику советскую и федеративную, т. е. что верховным органом власти в Российской Республике является Всероссийский съезд крестьянских, рабочих, солдатских и казачьих депутатов /подлинная титулатура 1918 года – Ю.Ж./…

За всеми народами, населяющими территорию Советской Республики, признаю право на самоопределение и образование местных национально-территориальных штатов /выделено мной – Ю.Ж./, входящих в состав Советской Республики. Но… как должно понимать практическое осуществление федеративного устройства республики, и какой принцип надлежит класть в его основание… все эти вопросы до сих пор разрешались в отдельных местах и по отдельным поводам в зависимости от условий времени и места».

Как же должна быть построена федерация, какой принцип следует положить в её «основание»? На эти вопросы читатели при всём своём желании ответы найти не могли. Единственное, что он мог предложить – уповать на разрешение проблем в скором будущем. «Советский режим, – писал Стеклов, – опирающийся на трудящиеся массы и ими созданный, должен показать миру пример непосредственного участия масс в создании нового государства и в непосредственном управлении им».70

Судя по статье, Стеклов и, вполне возможно, ещё двое членов комиссии – её председатель Я.М. Свердлов и его заместитель М.Н. Покровский, председатель СНК Московской области – твёрдо знали лишь одно: субъектами федерации будут «национально-территориальные штаты». Иными словами, главным принципом станет только национальный. Вот и всё, что смог предложить, как проект основного закона, Стеклов. Человек, не только закончивший юридический факультет Петербургского университета, но даже поработавший адвокатом.

Разительно отличались от игнорирования экономических оснований предложения профессора М.А. Рейснера – члена комиссии от Наркомюста, заведующего отделом законодательных предложений этого же Наркомата. Почти полностью солидаризируясь со Сталиным и выступая оппонентом Стеклова, он писал:

«Нельзя строить федерацию на национальных принципах. Национальное начало исторически всегда господствовало лишь в начальной стадии образования современных либерально-конституционных государств, но с развитием даже буржуазной демократии оно отходило на второй план как начало государственное и возрождалось – как культурное.

Для социалистического государства национальное начало может иметь ещё меньшее значение в политическом смысле, нежели в буржуазно-демократическом, ибо здесь основанием являются формы экономического устройства республики на принципах социалистического хозяйственного производства, обмена и потребления, и, следовательно, на первый план выдвигается даже не государственное установление, а экономическая организация».

Разделавшись, таким образом, с идеей «национально-территориальных штатов», правовед перешёл к собственно построению федерации. Предложил взять за основу конструкцию таких стран, как Швейцария, США, Австралийский союз, хотя тут же сговорился. Их форма, писал Рейснер, «может быть использована для социалистической республики с некоторыми весьма существенными изменениями». Почему? Да потому, что «до настоящего времени у нас ещё не закрепилось преобладание крупных областных центров. Только поэтому предложил своеобразную систему «пирамиды» или «матрёшки». «Каждая область, – продолжал Рейснер, – может быть, где это требуется, экономической структурой, малой федерацией ещё более меньших федеративно образованных коммун».