Чтение онлайн

Пока шли разговоры, мы с отцом разложили в прицепе два матраца и приготовили себе отличные спальные места. Из далека доносились непривычные звуки: какое-то тявканье, что-то похожее на лай собак, басовитое уханье. «Шакалы, лисицы, сова-филин» – сказал Гарегин. Вдруг, как будто совсем рядом раздался неприятный, протяжный вой. – «Вот шайтан голос показывает» – выразился с не совсем понятным удовольствием Гарегин. «Волк?» – настороженно спросил отец – может нам запереться в машине, ворот нет» – забеспокоилась мать. Гарегин «успокоил» её, сказав, что «шайтан» без труда перепрыгивает через ограду. Стало как-то неуютно, особенно когда, пожелав нам спокойной ночи и забрав лампу Анна с Гарегином ушли, оставив нас в темноте. Не было луны, правда света от звёзд хватало, чтоб несколько рассеять мрак. Мы с отцом заняли свои места в прицепе, рядом с собой я положил заряжённое ружьё. В машине укладывались дамы. Когда они, захлопнув двери стали подымать стекла (от «шайтана»), отец пристыдил их за трусость: – «Если появится волк он в первую очередь примется за нас, а наевшись вряд ли полезет к вам». После этого стёкла были опущены. Мне же казалось, что есть более реальная опасность: над нами, вокруг нас носились в большом количестве летучие мыши. Их было меньше, пока горела лампа. Я где-то читал, что эти твари, укусив человека, заражают его вирусом бешенства. Не знаю насколько это правда. – «Ася не зря говорил про здешний воздух» – отвлёк меня отец от нехороших мыслей. Было очень тепло, но не чувствовалось духоты: дышалось легко, пахло травой, полевыми цветами и, кажется даже ореховыми деревьями, раскинувшими кроны над нами.

Мы не громко разговаривали, вспоминая без удовольствия вчерашнюю ночь «на воде». Отдалённые, непривычные звуки не помешали нам крепко заснуть. Проснулись мы от шума: из-за дома, через не видный нам проход в ограде Гарегин выгонял «стадо»: двух коров, с десятка полтора овец и коз. Казалось сомнительным, чтоб два далеко не молодых человека могли управляться с таким количеством животных. Однако, потом мы убедились, что Гарегин с Анной в этом деле отлично обходились без чьей либо помощи. Только пасти это стадо они доверяли единственному соседу Ванику (с ним нас познакомили позже). Он уже стоял за оградой со своими овцами, поджидая Гарегина. Дамам потребовалась обувь. Когда они вернулись, отец одевая ботинки не громко сказал: – «Займёмся электростанцией». Но тут же из машины раздались возмущённые голоса: – «Никакой электростанции! Сейчас же едем в Горис!». « Конечно, конечно – успокоил дам отец – нам тоже осточертело постоянное переобувание». Пришла Анна с кувшином воды. Тут же около прицепа мы поплескались, поблагодарили её а когда отец спросил где же родник, она хитровато улыбнувшись ответила, что покажет потом и посоветывала не теряя время, тронуться в путь пока нет жары. Послушав её мы наспех позавтракали, подошедшй Гарегин сказал, что от нас в Горис ведёт единственная дорога и заблудиться невозможно. Когда отец завёл мотор снова раздался обиженный лай.

Мне стало стыдно, что не подошёл к собаке «представиться».Утешил себя тем, что когда вернёмся сразу же пойду к ней. Мы выехали со двора, свернули налево и поехали по траве мимо стоящих на довольно большом расстоянии друг от друга домов. Всего их, не считая нашего, было восемь. С двухскатными крышами, они как и наш, небыли похожи на обычные деревенские дома. Людей около них мы не видели. – «И это называется деревня, деревня Сари?» – отец возмущенно передёрнул плечами. За последним домом мы свернули налево и какое-то время продолжали ехать по «бездорожью», подминая кусты. Казалось, из под самого капота вылетали и не долго неслись за нами встревоженные и словно возмущенные птицы неизвестных нам видов. Начался спуск. Не видя перед собой какого-либо подобия дороги, отец снизил скорость. В высокой траве трудно было вовремя увидеть даже крупные камни, не говоря о мелких. Мы ехали вниз по своеобразной лощине: слева возвышалась часть горного массива, на плоской вершине которого уместились наши дома, справе уступами тянулись невысокие зеленные холмы. Далеко за ними были видны какие-то строения. Пологий спуск закончился, стала просматриваться каменистая дорога, можно было прибавить скорость и вскоре мы въехали в небольшую деревню.

К нам спешили люди. К уже знакомым выражениям на их лицах, добавилось новое: удивление, или даже потрясение! Можно было подумать, что они никогда не видели автомобиля! Но всё прояснилось когда мы остановились. К нам подошёл, улыбаясь высокий, сухопарый пожилой человек. Отец, открыв дверь спросил его: – «Мы вас чем-то напугали?». – «Нет, только удивили – ответил тот – единственная дорога вверх проходит через нашу деревню, и не увидеть вас, проезжающих мимо, мы не могли, интересно как вы попали туда?». «Мы пошли другим путём – перефразировал отец известные слова Ленина – по старой дороге». – Человек с сомнением посмотрел на отца, потом на стоящих рядом. Чтоб не терять время и закончить разговор на эту тему, отец спросил как называется деревня. Мы узнали: – «Сари». – «А та?» – отец показал рукой. – «Верин Сари (то есть Верхнее Сари) там небольша деревня, домов пять» – пояснил наш новый знакомый.

Когда же услышал имя Гарегина оживился: – «Это же мой старый друг, десятки лет знакомы, и с Анной и со всеми их детьми!». Мы представились друг другу, мужчину звали Серго, он заведывал деревенской школой и заодно преподавал русский язык, а когда отец упомянул Асю.. Арсена, его прямо-таки охватил восторг: – «Да я же знал их – Арсена и дядю, тоже учителя, мы с ним вместе были в Москве на Всесоюзном совещании работников образования!». (Нельзя не сказать, что подобные мероприятия в ту пору проводились регулярно). Узнав, что съездив в Горис мы вернёмся обратно, Серго, помявшись, спросил не сложно ли будет нам прихватить кое-что для Гарегина и Анны: – «Хотел сам понести, но если вы сможете..». Отец ответил, что для нас это не составит труда. Серго повернулся к стоящему рядом юноше, что-то сказал, тот ушел, не скоро вернулся, катя перед собой средних размеров бочёнок. Серго, несколько смущённый, посмотрел на отца: – «Вот наше вино, возьмёте?». Деваться было некуда, договорились, что возьмём этот груз на обратном пути.

Дорога от деревни до Гориса, с бесконечными спусками и подъёмами (правда пологими), с крутыми виражами нам не понравилась: решили что если без прицепа, то лучше ехать по старой дороге. Городок, до которого мы, наконец, добрались, удивил нас своими прямыми улицами, обилием зелени, чистотой. Персиковые деревья с белыми лепестками соцветий, казались присыпанными снегом. И цветы самые разнообразные, каких нам, ни мне ни отцу неприходилось видеть. Местные жители с любопытством смотрели на нас. В маленькой сельской лавке с большой вывеской «БОТИНКИ. ТУФЛИ. ГАЛОШИ» мать с Кариной подобрали то что было нужно, тут же обулись и в восторге от того, что смогли, наконец, без сложностей ступить на твёрдую землю чуть ли не пустились в пляс. Порядком надоевший процесс переобувания закончился. Здесь же мне купили сандалии на лосевой подошве – так они назывались – и, как просил Гарегин «самые красивые тупля» для Анны. Поездив по улочкам, нашли пекарню с тониром где взяли мешок муки килограмм на 50, а заодно и свежий, ещё горячий, аппетитно пахнущий хлеб. В продовольственном магазине по-соседству купили необходимые продукты и, по моей просьбе, колбасу для собаки. Пора была возвращаться «домой» и забрать по дороге «сюрприз» для Гарегина. Когда мы подъехали к месту встречи с Серго, бочёнок лежал там же где его оставили. Рядом на этот раз никого небыло. – «Народ обедает» – предположил отец. На звук сигнала появился Серго с молодым человеком. Бочёнок, казавшийся небольшим, погрузить в машину оказалось не просто. Мне пришлось с ногами забраться на сидение, чтоб освободить для него место на полу кабины.

Из-за возникшей сложности с погрузкой, Серго явно чувствовал себя виноватым, хотя отец и пытался его успокоить. Около нас собралось несколько человек. Мы по-дружески попрощались с Серго, приветливые люди пожелали нам счастливого пути, и сопровождаемые дружным лаем сбежавшихся со всех сторон собак, поехали дальше. Ехать предстояло сравнительно долго, мне пришлось терпеливо сидеть в очень неудобной позе. Начался разговор о том как будем благоустраивать на новом месте. Меня же не покидали мысли о собаке. В нашей семье почитался культ этого «друга человека» со всей любовью к нему. Так получилось, что дома такую «подругу» мы не держали. Любовь к ней была, как бы платонической. Много всего прочитали мы с Кариной про собак, но особенно дорожили книгами Джека Лондона «Джери островитянин» и «Майкл, брат Джери», посвященными им. Меня возмущало, когда, чтоб оскорбить человека его обзывали «собакой». Существуют же другие, подходящие слова! Ведь зачастую она по многим своим качествам превосходит иных людей! Мне пришло в голову, что ещё не видя собаки, только слыша далеко не злобный голос, я уже представил себе какою её увижу: большой, доброй, ласковой, возможно и весёлой. Казалось бы такие эпитеты вряд ли применимы, когда речь идёт о деревенской, сидящей на цепи, сторожевой собаке. Однако, я оказался прав как никогда!

Между тем мы уже подъезжали к дому. Нас небыло почти б часов и за это время Гарегин смог соорудить одностворчатые ворота и теперь доделывал в них калитку. – «Не успел закончить до вас» – сказал он с огорчением. Но мы от души поблагодарили его и за то, что он сделал. Отец, пока не появилась Анна, передал ему туфли, мы въехали во двор. Мать и Карина весело смеясь «выпорхнули» из машины, я, прихватив колбасу, поспешил к собаке, лай которой донёсся до нас, как только мы свернули на нашу «улицу». Ясно было, что она начала лаять, услышав шум мотора.

Завернув за дом я увидел то, что и ожидал: огромную кавказскую овчарку. Она кинулась ко мне, отчаянно виляя хвостом, даже поднялась на задние лапы, до предела натянув цепь. Я сделал шаг к ней и увидел ее глаза (не у всякого человека увидишь такое). Светящиеся бесконечной радостью, не побоюсь сказать, счастьем, они прямо-таки излучали любовь! В них ещё многое можно было бы прочесть! В голове пронеслось есенинское «глаза собачьи золотыми звёздами…» Не опасаясь ничего, я крепко обнял её, она упёрлась передними лапами мне в грудь, пытаясь лизнуть в лицо. Уклоняясь от этого я прижимал её к себе, гладил, нашептывал приходившие в голову ласковые слова. Вдруг до меня донёсся крик Анны: «Не подходи, разорвёт!». Она резво подбежала ко мне, за ней и Гарегин.

Бросился в глаза их растерянный вид. – «Вах! – сказал озадаченно Гарегин – на меня, хозяина никогда не посмотрит, а тут…». Мне было не до них, вспомнив, что у меня в руке колбаса, я поднёс её к носу собаки. Она быстро понюхала её и снова повернулась ко мне, дав понять что сеёчас ей не до этого. Заинтересовавшись тем, что происходит за домом, пришла Карина. Всплеснув руками, она безцеремонно оттеснила меня, заглядывая собаке в глаза стала гладить её, тоже называя ласковыми словами, а та, будто обрадовалась, что появился ещё кто-то, кому она сможет выразить свою любовь. Гарегин и Анна обескуражено смотрели на происходящее. Чтоб привести их в «чувство» я спросил как зовут собаку. Анна ответила что Джулетой, Джулькой и, что придумала имя младшая дочь, солистка Ереванской оперы. Я вспомнил нашу школьную Далилу. «Ещё одна оперная дива» – подумалось мне. Воспользовавшись случаем Анна добавила с гордостью, что дочка поёт в опере «Армянская дева». Когда позже я спросил у родителей, что это за вещь, они дружно захохотали. Не поняв причины их неожиданного веселья, я подождал пока они успокоятся. Оказало, что на самом деле опера называлась «Орлеанская дева». Говорить Анне это не стал.

Тем временем Карина, внимательно, можно сказать профессионально, осмотрела Джулю (с самого начала мы отбросили унизительное «Джулька»), обнаружила крупных клещей, на её «бровях», и побежала за пинцетом. Долго искать его не пришлось: этот «инструмент» всегда находился у неё под рукой. Теребя густую шерсть Джули я увидел набухшие соски и спросил у всё ещё стоящего здесь Гарегина, где щенки. Он отвёл глаза и сказал, что раздал соседям. Так, как кроме Ваника ни о каких соседях мы не слышали, я понял, как поступил со щенками Гарегин и возненавидел его. Конечно, ненависть не продержалась долго. Вернулась с пинцетом Карина и приступила к операции. Опустившись на корточки, она устроила на коленях голову Джули, и ласково с ней разговаривая, начала орудовать пинцетом. Выковыривание крепко засевших клещей, конечно, было болезненным для собаки, но надо было видеть как Джуля терпеливо переносила эту процедуру и только, когда удавалось, благодарно лизала руку Карины. Анна и Гарегин, сострадая, одобрительно кивали головой.