Чтение онлайн

– Не торопись, успокойся. Я ждала, когда ты попадешь к нам. Я хозяйка смертопроказного дома, Лориан Заю.

Навстречу запыхавшимся стражникам лениво вышли несколько рыжеволосых девиц. Они не выказывали никакой агрессии, молчали, можно сказать, являли собой аллегорию Смирения, но у каждой в руке был нож, похожий на солнечный луч в виде извилистой линии: так его рисуют дети, так он выглядит на старинных гравюрах. Патруль замер как вкопанный.

– Я, Лориан Заю, свидетельствую, что мне известна история девочки. Она защищалась, при необходимости у нас найдется много свидетелей. В том числе и пан-управитель, который давно заметил безумие Одуна. – Хозяйка обворожительно улыбнулась.

Охранители ушли ни с чем, начав бормотать проклятия только на почтительном отдалении от Дома солярных дев, а маленькая Хо осталась взрослеть у смертопроказниц. Сама она уже видела свой жизненный путь в качестве одной из рыжеволосых ведьм, как их называли горожане. Девушка готовилась к окрашиванию волос и нанесению татуировок Солнечных сестер – так именовали себя сами женщины, но судьба в лице главенствующей в то время Адолины Изу распорядилась иначе. Сестры подготовили в лице Доротеи дознавателя и соглядатая в несолнечном мире, мире, который окружал рыжеволосых красавиц, не являясь их частью…

Медленно оглядывая воображаемых собеседников, Константин Бу растерянно думал, как задать вопросы своим друзьям, чтобы они помогли ему хоть как-то сдвинуть замысел с мертвой точки. Биоинженер успешно использовал зелье из первоградских растений, к ним пристрастились десяток рядовых охранителей, один десятник, один сотник, пару квартальных старост и, удачная добыча, пан-управляющий Иннокентий Здоб. Однако, не имея опыта общения с людьми и тем более управления ими, замкнутый в себе главный агроном сектора не имел понятия о том, что же делать с марионетками. Константин не обладал техническими знаниями, которые бы позволили направить одурманенных на достижение поставленной цели. Так можно было бесконечно тратить драгоценную настойку, но вряд ли получится взять управление движением Первограда в свои руки.

Когда же один из его невольных слуг сообщил о том, что нуклеары взяты под усиленную охрану, Бу растерялся и созвал друзей на краткую встречу. Он не пожалел об этом. Харкающий Паслен настоял на разговоре с Джоном Изопфеноффым, чтобы определить, можно ли ему доверять и заручиться его содействием. Ему он казался таким же психом, как и сам Паслен. И несмотря на то что Придонный Вазоратум горячо высказывался о необходимости опоить и старого энергетика, остальные возражали против этого. Было известно, что Джон, по сути, единственный настоящий землянин. Более того, немногие знали и то, что надзиратель энергетических сетей мечтал вернуться на родную планету и недолюбливал космический город. Если он даст согласие, Константин Бу сможет поручить ему техническое обеспечение задуманного.

«Господь Всеблагой, как же я раньше об этом не догадался!» – Главный агроном увидел выход из патовой ситуации.

Во всех секторах Первограда где-то на задворках городской жизни нашли себе приют застопоренные дети. Изгнанные из родных семей, застывшие обретали новое рождение с помощью Голоса. Они селились в заброшенных помещениях на окраинах сектора, которые после кропотливой отделки могли соперничать по комфортности с покоями квартальных панов-управителей. Разумный город называл их Убежищами, и его воспитанники знали, что так оно и есть. Год за годом Primourbem помогал находить оборудование, книги, оружие и даже роботов – все, что способствовало нормальному существованию выброшенных из общества человечков. Окраинцы не пытались разобраться, что за маленькие существа живут рядом с ними, редкие патрули охранителей не придавали большого значения «детям бедноты». Так, постепенно, сложилось, что в каждом из четырех секторов незримо обитали около трехсот городских подкидышей. Они взрослели, учились, раскрывали в себе диковинные таланты, но никогда не росли. Канув в безвестность первоградского водоворота, они считались погибшими в некогда родных семьях, о них старались забыть, как о позорном грехе.

В первый год, когда Лиза Руднак еще осваивалась в общине таких же, как она, существ, девочка с испугом шарахалась от встреченных ею знакомых из прошлой жизни. Но в ребенке их голодранских кварталов, одетом в перешитый комбинезон работяг, никто не узнавал дочь пана-управителя. Как-то Лиза увидела даже свою мать в срединных кварталах, но уже тогда она четко помнила наставления Советника:

«Если увидишь кого-нибудь, кто был тебе близок в прошлом, маму, братьев, кого угодно, не вздумай подходить к ним. Ты погубишь и себя, и человека, с которым попытаешься заговорить!»

Тогда новая застывшая прошла в двух шагах от Стефании, глядя мимо людского потока стеклянно-наглыми глазами вороватого ребенка голытьбы. Вернувшись в убежище, она не плакала. Почти. С ней вновь заговорил Советник Не-Тут. Он ей рассказал то, что Руднак поняла самостоятельно, беседуя с другими застывшими. Глас был не Богом и даже не одним из его ангелов, с детьми, страдающими от редкой аномалии, говорил сам Первоград. В глазах Лизы это было гораздо удивительнее, тем более что все живущие в этих коммунах, по сути, и являлись ангелами-хранителями Града разумного. Он был умен, но беспомощен без не-детей.

За прошедшие десять лет, оставаясь внешне девочкой из бедной семьи, Руднак продолжала учиться, благо Советник Не-Тут делал все, чтобы вновь поступающие имели доступ ко всем интересующим их знаниям. Как и большинство несуществующих в секторальном мире не-детей, бывшая знатнорожденная освоила два ремесла: военное и цивильное. Лиза получила навыки шпиона-дознавателя, а в качестве гражданских навыков приобрела специальность инженера-энергетика. Как правило, «мирная» специальность использовалась исчезнувшими из первоградского социума для организации жизни в Убежищах. А все, что было направлено на служение космическому городу, имело статус военных профессий.

Практически все застывшие были людьми общительными и дружелюбными, они с видимым удовольствием помогали вновь прибывшей адаптироваться к новым условиям. В свою очередь Руднак не чувствовала себя белой вороной среди других жителей Убежища, в этом обществе большинство представляло из себя «заумных выскочек», если говорить о них языком бывших соучеников Лизы. Но к двадцати годам бывшая дочь пана-управителя сблизилась с Лили Иглунд, которая, будучи на пятьдесят лет старше Руднак, выглядела как смешливая курносая девчонка, присыпанная веснушками. Их сближение произошло, когда у Лизы обнаружился дар, сходный с необычными способностями Иглунд. И та и другая застывшие обладали способностью к душестранствиям. Такая паранормальная способность встречалась крайне редко даже среди аномально одаренных детей Первограда.

Возможность личностной сути выходить из тела и внедряться в другого человека была весьма ценным свойством для Города, стоящего на пороге катастрофы. Но Primourbem ограничивал применение этого дара застывшими до двадцати пяти – двадцати семи лет, то есть до того времени, когда человек в теле ребенка сможет более осмысленно видеть жизнь, других людей и не поддаться на чары ментального бродяжничества. Когда Руднак исполнилось четверть века, ее подруга и наставница Лили решила, что она может использовать этот дар в своей работе шпиона-дознавателя, а Первоград одобрил решение. Это было тем более важно в силу того, что Город озадачился новой целью: поговорить с неким Жуанзубаном Хо, гениальным энергетиком, сумевшим найти оптимальные решения для поддержания жизни в слабеющей мегастанции. Первоградца, стоящего на столь высоком уровне в иерархии четырех секторов, было несложно отыскать, но вот уговорить его встретиться с Городом или даже заставить прийти – это была крайне сложная задача, которую поручили Лизе.

«Очевидно, это забавный, сухонький червячок с огромными глазными усилителями, который оживает только за экраном вычислителя», – подбадривала себя Руднак, составляя план действий. Первые шаги по реализации задания были весьма незамысловаты: найти семью этого Хо, угрозами и посулами склонить к лояльности не-детям Города кого-либо из членов семьи, чтобы изучить Жуанзубана и затем решить, как выполнить наказ Советника Не-Тут.