Чтение онлайн

Всем корпусом развернувшись ко мне, он все также пристально смотрит в глаза. Вдруг, поражая своей откровенной, бесстыдной наглостью, взгляд опускается на мою грудь, прожигая от нее позорную дорожку к коленкам, покрытым лишь тонким слоем капрона. До предела натягиваю платье, но колени так и остаются открытыми. Наша деловая встреча скользит по грани фола, рискуя превратиться в обыкновенное домогательство. Хочется сбежать, но вдруг мне показалось? Вдруг накрутила себя, нафантазировала триллер вместо скучной мелодрамы? Наконец, чуть хрипловатым голосом, профессор весело заявляет:

— Все-то тебе разжевать надо, первокурсница! Ты даешь то, что нужно мне, а взамен получаешь то, что нужно тебе. Засчитаю работу, поставлю хороший балл, не поскуплюсь, — он хищно скалится и добавляет, — Я прошелся по твоим оценкам. Тебе всего ничего не хватает до стипендии. Сильно хочешь стипендию?

Своими толстыми пальцами накрывает мне бедро, по-хозяйски сжимает. Это прикосновение окончательно подтверждает мои худшие опасения. Вскакиваю тут же, с отвращением отмахнувшись. Сердито кричу:

— Вы, Игорь Денисыч, часом не охренели?

В этот момент дверь открывается и в кабинет уверенно и спокойно, как к себе домой заходит Влад. Его фигура разом заполняет всю комнатушку. Футуризм какой-то, иллюзия невозможная! Он невозмутимо приближается к нам и засовывает руку в карман моего рюкзака. Вытаскивает оттуда смартфон под негодующие выкрики хозяина кабинета:

— Да что ты себе позволяешь, наглец? Прощайся с университетом, невежа!

Мой спаситель никак не реагирует. Тонкие, длинные пальцы уверенно бегают по экрану смартфона, пока не раздаются наши голоса: мой и профессора.

— Все-то тебе разжевать надо, первокурсница! Ты даешь то, что нужно мне, а взамен получаешь то, что нужно тебе. Засчитаю работу, поставлю хороший балл, не поскуплюсь.

Влад произносит сухо, без эмоций:

— Мира, достань зачетку. Игорь Денисович сейчас поставит тебе отметку за доклад. Хороший, щедрый балл — он обещал не скупиться.

На профессора жалко смотреть. Лицо покраснело, в глазах беззубая ярость вперемешку со страхом и отчаянием. В жалкой попытке сохранить лицо он двигает к себе зачетку и ухмыляется:

— Неуд по тебе плачет, Самохвалова, но я сегодня добрый. Пусть твой паж сотрет запись так, чтоб я видел. Тогда получишь нормальный балл.

Влад отрицательно мотает головой.

— Сотру запись и ваша щедрость улетучится. Не пойдет.

Профессор пожимает плечами, ставит в зачетку высший балл, витиевато расписывается. Торжественно вручает мне зачетку, затем разводит руками и добродушно заявляет:

— В конце концов, ничего такого я тебе не сказал, Самохвалова. Но стипендию тебе дарю, так и быть. Можешь не благодарить. Теперь идите, наш разговор закончен.

Влад хватает меня за руку и тащит на выход. На пороге оборачивается:

— Запись не сотру. Но если забудете про красивых студенток, я забуду про запись. Она нигде не всплывет, даю слово.

После этого обещания мы окончательно выходим, аккуратно закрыв за собой дверь. Влад по-прежнему тащит меня прочь, и я, нелепо подпрыгивая, быстро переставляю ватными ногами, пытаясь за ним поспеть. В вестибюле он, наконец, останавливается перед раздевалкой, достает из кармана номерок, отдает гардеробщице и поворачивается ко мне с упреком:

— Не хочу этого говорить, но… Я же тебя предупреждал!

Отвожу глаза, киваю. Предупреждал, да. Но разве был у меня другой выбор?

Надев пальто, выхожу с Владом на улицу. Тихо говорю:

— Спасибо, что выручил. Ты хороший друг.

Он долго смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но не решается. Потом, махнув рукой, отрезает:

— До завтра!

И быстро направляется в сторону общежития.

— Мирослава, вечером у нас будет гость, — папа стоит на пороге моей комнаты серьезный и напряженный, сжимая в руке смартфон. Торжественное выражение его лица и формальное ко мне обращение плохо сочетаются с мокрыми волосами, банным халатом и бирюзовым полотенцем, небрежно перекинутом через плечо.

Сажусь на кровати по-турецки, настороженно интересуюсь:

— Кого ждем?

— Придет мой хороший знакомый, — отец произносит это с важностью, с нажимом. Как будто объявляет о прибытии короля. От волнения потирает подбородок, заросший однодневной щетиной, местами уже седой. Не успел еще побриться.

— То есть убираемся сегодня особенно тщательно? — уточняю. — Не переживай, пап, пижаму в ванной сегодня точно не забуду! Краснеть из-за меня не придет…

Папа бесцеремонно меня обрубает, с холодком глядя в лицо:

— Не до шуток сейчас. Хочу, чтобы ты к нему присмотрелась.

В недоумении таращусь на отца, широко распахнув глаза. Стран… интересный он сегодня!

— В каком смысле присмотрелась?

— Он влиятельный человек. Бизнесмен. Обеспечен. Работает в горуправе. Зампред комиссии, определяющей строительные тендеры. Такой человек пригодится в зятьях.

Чувствую, как начинает дрожать подбородок, на глаза наворачиваются слезы. Хватаю подушку, прижимаюсь к ней лбом, глубоко дышу. Это абсурд какой-то, сон дурацкий! Не может же мой родной отец мне брак по расчету устроить! Он меня должен защищать, беречь, направлять к любви и счастью. Не использовать меня, как козырную даму в своем строительном бизнесе.

Слышу шуршание тапок. Кровать оседает под его весом. Нос щекочет хвойный запах папиного шампуня. Гладит бережно по голове. Прикосновения его неприятны. Как будто чужой человек меня трогает. Бывший когда-то родным и предавший. Голос его из каменного, стального чуть теплеет.

— Ты еще молодая, сопливая. Витаешь в розовых облаках. Веришь в рай в шалаше и прочий бред. Я тебе добра хочу. Если он тебе будет противен, можешь забыть. Но обещай хотя бы присмотреться!

Отец отводит подушку от моего лица, обхватывает двумя руками, стирает жесткими пальцами влажные дорожки на щеках. Заглядывает в глаза пытливо, по-доброму.

Если бы не сказал ту фразу про «можешь забыть», не простила бы его! Ни за что! Никогда! Но эта небольшая оговорка все в корне меняет.

Бормочу тихо: