Чтение онлайн

— Все! С меня хватит на стройку. — Гриш подъехал к штабелю бревен, занесенных снегом, и слез с саней.

— А я только начал, — ответил Сенька. — Но ничего — еще лаз съезжу, и готово… А почему сегодня никто не пливез блевен?

— Надеются, наверно, на Пеганку. — Гриш свалил бревно и решил помочь Сеньке. — От церкви поедем по разным сторонам — ты направо, а я налево. Имей это в виду.

— Знаю. — Сенька сел на сани и тронул коня. И конь пошел. — Вот видишь? — улыбнулся Сенька.

— Ничего не понимаю. — Гриш тоже сел на сани, и на этот раз Карько пошел за Пеганкой.

Доехали до церкви и расстались.

«Хоть бы хны. — Гриш следил за Сенькой, пока тот не скрылся за домом. — Может, исправится норов у Пеганки-Поганки. О-о, тогда бы Германец ожил!»

По пути к дому встретил Сандру и Куш-Юра. Гриш сообщил председателю, что привез последнее бревно на стройку, а Сенька Германец на Пеганке сразу три бревна.

— Ого! — удивился Куш-Юр. — Что за Пеганка? Купил, что ли?

— Купил у Ма-Муувема, — ответил Гриш.

— У Ма-Муувема? — встрепенулась Сандра и вздохнула, поведала, что года три назад во время поездки из Вотся-Горта в Мужи она видела у Ма-Муувема здоровенную лошадь, вроде Пеганкой кликали.

— А-а, точно, — кивнул Куш-Юр. — Я видел в конюшне — здоровенный конь.

— Дурной конь, — засмеялся Гриш.

Когда Гриш упомянул про Озыр-Митьку, подсоблявшему Ма-Муувему подсунуть коня Сеньке Германцу, то Куш-Юр вдруг вспомнил:

— Да, а свежие, незапорошенные бревна на стройке есть? Озыр-Митька да Квайтчуня-Эська до сих пор тянут, не возят.

— Все кругом бело. — Гриш подходил к своей ограде. — Не скоро дождешься от них.

— Заставим! — пообещал Куш-Юр.

Воскресенье — день осмотра ловушек. В эту пору в утренних сумерках всегда появлялся к Варов-Гришу Сенька Германец с пешней, зюзьгой и нежи — острым багром. А сегодня Сеньки нет, у него есть Пеганка, он сам может поехать к кедру.

Все же Гриш заехал к Сеньке — конь у него с норовом. Он застал Сеньку в постели.

— Мать родная! — удивился Гриш. — Ты почему так долго канителишься?

— А что стряслось? — удивился Сенька, протирая глаза и зевая. Он лежал на кровати под одеялом, укрытый сверху малицей, а жены хлопотали возле оравы ребятишек.

— Как что? Поехали к кедру — сегодня воскресенье. — Гриш стоял у двери, не выпуская скобу из рук.

Женщины заойкали, заохали:

— Ой, беда-беда!.. А мы думали, завтра… Вставай, лешак тебя возьми!.. Рыба будет, рыба!..

Сенька вмиг откинул одеяло и малицу, оказался лежащим в верхней рубашке и штанах, а на ногах — с заплатами меховые чулки.

— Едлена матлена! — Сенька потянулся до хруста в теле. — Надо толопиться! Но Пеганка еще не поен и сам не пил чай, — он посмотрел на измятый самовар.

— Фию-у! Долго ждать… А как вчера доехал на Пеганке-Поганке?

— Холошо, — Сенька надевал тобоки, поданные Ичмонью. Она стояла перед ним растрепанная, выставив тугой живот. — Доехал без помощи. Водил на водопой — слушается.

Гриш улыбнулся в усы.

— Добро, коли так. Не тяни с чаепитием, сразу же за мной. Ну, я пошел-поехал.

Гриш ехал к кедру по заснеженному берегу, и туда уже торопились люди. День такой — надо запастись на неделю рыбой. Гриш догнал младшего брата Пранэ с племянниками Миколой и Петруком.

— А напарника-то нет? — Миколка, светло-русый и голубоглазый, кивнул на нарту-сани Гриша.

— Верно, — удивился Пранэ. — Ты куда девал такого отменного помощника?

— Отменный помощник стал лошадным, — Гриш оглянулся назад, не едет ли Сенька, и рассказал, как Сенька сделался хозяином здоровенного коня Пеганки и что тот вытворял вчера в лесу. — А Сеньку застал спящим — перепутал дни. — Гриш оглянулся назад, но Сенькиной здоровенной лошади не было видно.

— Не приедет. Опять лег спать, — фыркнул Петрук.

— Или задурила Пеганка-Поганка, — вторил ему Колька.

— Да-а, не везет тебе, Гриш, — покачал головой Пранэ. — Сенька лодырь, а не козырь.

— Ничего, — ответил Гриш. — Я сделаю из него человека…

Сенька так и не приехал. Досталось Гришу в этот день — надо было прорубить большие лунки над двумя гимгами и черпать лед зюзьгой. [16] Хотел оставить одну из них, но ведь что ни день, то толще лед. И пришлось долбить пешней, потом зюзьгой вычерпывать, затем поднимать гимгу из воды и вытаскивать рыбин через «окошко» гимги наружу, на лед. После того как весь улов вытащен, гимги снова опускать в прорубь.

— А ты, оказывается, один? — Куш-Юр тронул Гриша за плечо. — Где Сенька?

— Сегодня я один… Подвел, недотепа.

— Вот нечистая сила!.. — он посмотрел в сторону Мужей. — Неужто не придет? Надо помочь тебе…

— Давай, — согласился Гриш. — А потом, если нужно, я вам помогу.

Но помощь им не требовалась — Куш-Юр и Евдок приехали с Вечкой рано-ранешенько и уже кончали работу.

Куш-Юр сходил за пешней и зюзьгой, подъехали Вечка и Евдок, закипела работа. Вскоре закончили.

— Садись со мной, Роман Иванович, я один, — Гриш тронул коня.

Разговор про Пеганку распространился вмиг — все хохотали, даже Озыр-Митька, промышляющий с Яран-Яшкой ближе к берегу. Митька, услышав, взвизгнул бабьим голосом:

— Германец купил коня? Не может быть… — Он подмигнул Яшке, вынимавшему из ловушки здоровенного налима.

— Как не может быть? — Варов-Гриш проезжал мимо Озыр-Митьки. — Ты же сам с Ма-Муувемом продал коня Германцу.

Озыр-Митька круто повернулся.

— А-а… ты?.. — Он сердито бросил налима на груду рыбы.

— Ну, нечистая сила! — заругался председатель. — Все время врет. Сбыли с рук Ма-Муувема Пеганку-Поганку, а говорит: «не может быть»…

— Ну, сказал. Что ж тут такого… — огрызнулся Озыр-Митька.

— А то, что Пеганка — поганка и есть, — вставил Гриш. — Сеньки нет до сей поры — мучается. Вчера в лесу сколько бились. Правда, три длинных и здоровенных бревна сразу на один воз.

— Вы до сих пор не привезли ни одного бревна, — возмущался Куш-Юр. — Осенью отказались расчистить площадку, так теперь бревна везите!