Чтение онлайн

«Тутай був город, то муж Юлги сховался в тум городе, то вона сем лет його шукала, а вуон пробив печори из Городца аж до Киева, та вона його знайшла и всё разорвала» (39, с. 462).

Обратим внимание на выделенные слова – в них прямая параллель с сообщением Льва Диакона.

В целом события, по-видимому, выглядели так. Отняв у Свенельда древлянскую дань, Игорь нажил в его лице могущественного врага. Этим и воспользовалась Ольга, привлёкшая влиятельного боярина на свою сторону. Следующим шагом стал отказ в сватовстве Франмару. Франмар вступил в соглашение с Ольгой и Свенельдом и привлёк к походу на Киев Стурлауга и Рогволода. Союзники захватили Полоцк, где обосновался Рогволод, и двинулись на столицу Руси. Игорь выступил им навстречу, однако в ходе произошедшего сражения часть полков во главе с Мстишей Свенельдичем перешла на сторону врага. Игорь потерпел поражение и бежал. Но не в Киев, где как раз в это время Ольга захватила власть, а к древлянам. Однако объединиться с Малом он не успел, был настигнут, схвачен и казнён. Правда, его смерть не осталась неотомщённой. Летописный рассказ о гибели князя с малой дружиной, скорее всего, изначально относился не к нему, а к Мстише, тем более что гибель Люта тоже описана не как гибель в битве. Скорее всего, Малу удалось заманить Мстишу в засаду, возможно, под предлогом переговоров. Тело убитого боярина, по-видимому, обменяли на тело Игоря, которого древляне и похоронили.

Участвовала ли в этом Ольга – неясно. Летопись помещает после сообщения о смерти Игоря пространный рассказ о «мести Ольги древлянам». Якобы древляне прислали к Ольге послов в ладье, которые заявили: «Посла на Деревьска земля рькуще сице мужа твоего убивахомъ бяше бо мужь твой аки волкъ восхищая и грабя а наши князи добри суть иже распасли суть Деревьску землю да приди за князь нашь за Малъ» (ЛЛ, 945 г.).

Ольга закапывает послов вместе с ладьёй. Древляне, видимо, по природной дурости отправляют второе посольство, которое Ольга сжигает в бане. Точно так же, по саге, расправилась со своими женихами Сигрид Суровая. Потом Ольга с дружиной едет к древлянам, говоря, что «да поплачуся надъ гробомъ его и створю трызну мужю своему». На вопрос древлян: «Кде суть дружина наша ихъ же послахомъ по тя», Ольга отвечает: «Идутъ по мне съ дружиною мужа моего». На тризне княгиня «и яко упишася древляне повеле отрокомъ своимъ пити на ня а сама отъиде кроме и повеле дружине своеи сечи древляны и исекоша ихъ 5000. А Ольга возъвратися Киеву и пристрои вои на прокъ ихъ» (Там же).

Древляне здесь представлены просто каким-то стадом баранов, покорно бредущим на бойню и не замечающим, как гибнут их собратья. Обратим внимание на число 5000. У Святослава, по время похода в Болгарию было, по сообщению той же летописи, 10 000 человек. Так что 5000 – войско, которое вся земля с трудом выставит. Но что скрывается за этой сказкой? Скорее всего, первый поход Ольги в Древлянскую землю был неудачным. Тяжёлым, кровавым (на это и намекают 5000), но безрезультатным.

На следующий год состоялся новый поход и на этот раз древляне были разгромлены. Причём дело не ограничилось одной битвой:

«И иде Вольга по Дерьвьстей с сыномъ своимъ и съ дружиною уставляющи уставы и уроки и суть становища ее и ловища» (ЛЛ, 946 г.).

Говоря современным языком, Ольга переформатировала всю Древлянскую землю, напрямую подчинив её Киеву. Восстания древлян остались в прошлом.

Но почему второй поход, в отличие от первого, оказался удачным? Мы ещё вернёмся к этому вопросу ниже. Сейчас же только отметим, что именно в описании этого похода в первый и в последний раз в летописи появляется Асмуд. Но об этом позже.

Итак, по смерти мужа Ольга оказалась у власти. Но ведь был сын? Правда, летопись относит рождение Святослава к 942 году. Ольга была регентшей из-за его малолетства? Но откроем летопись: «Князь Святослав взрастъшю и възмужавш» (ЛЛ, 964 г.).

Собственно говоря, именно с 964 года и начинается самостоятельное правление Святослава. Сколько же ему было лет? Рождение Святослава в летописи указано под 942 годом, то есть в 964 г. князю было уже двадцать два. Даже по нынешним законам Ольга пересидела на престоле лишних четыре года. А в то время шестнадцатилетние уже считались взрослыми. Может, в летописи ошибка в дате рождения? Скорее всего. Но не в сторону увеличения возраста. По данным летописи, женой Ярополка была гречанка: «У Ярополка же жена грекини бе и бяше была черницею, бе бо привел ю отец его Святославъ и вда ю за Ярополка красоты ради лица ея» (ЛЛ, 977 г.).

Браки в малолетстве на Руси не практиковались. Следовательно, Ярополку должно было быть не менее 15 лет. Привезти монахиню Святослав мог только с Балкан, так как в Хазарии христианских монастырей попросту не было. Но Святослав вернулся в Киев с Балкан один раз, в 968 году. Если в этот год Ярополку было 15 лет, то родился он в 953 году. Но в 953 году Святославу должно было быть всего 11 лет. Маловато для того, чтобы иметь детей. Следовательно, дату рождения Святослава следует передвинуть лет на пять. Но тогда в момент прихода к власти ему должно быть вообще 27 лет. Правда, можно предположить, что брак Ярополка с «грекиней» состоялся не сразу. Но тут возникает другое противоречие: сомнительно, чтобы невеста была старше жениха. И столь же сомнительно, чтоб о девяти-десятилетней девочке-подростке могли сказать «красоты ради лица ея». Следовательно, версию отсрочки брака можно отмести. Но допустим всё-таки, что гречанка была старше Ярополка, причём существенно старше. Но тогда возникает другой вопрос: для кого привёз её в Киев Святослав? Для сына? Но ему при традиционной датировке рождения Святослава не более десяти лет – ведь если Святослав родился в 942 году, то в 968 году ему всего двадцать шесть. Маловат сынишка! Так, может, Святослав вёз гречанку себе, а Ярополку она досталась по наследству? Тоже не получается. Зачем тогда оставлять её в Киеве, если свою столицу князь мыслил в Переяславце на Дунае? Так что традиционная датировка этот факт не объясняет.

Но это ещё не всё. Откроем договор Игоря с греками 944 года. Там мы увидим список послов с указанием, от кого они посланы. Первым стоит посол самого Игоря. Вторым – посол Святослава. Затем посол Ольги. На четвёртом месте – посол племянника Игоря. На пятом – посол Улеба, второго сына Игоря. А вот на шестом – посол от некоей Предславы. Из летописей мы знаем только об одной Предславе. Такое имя носила жена Святослава. Значит, Святослав был женат уже в 944 году? Сколько же ему было лет? Ведь, как уже было сказано выше, малолетних браков Русь не знала. Следовательно, не менее пятнадцати.

Правда, быть может, это какая-то другая Предслава? Но на значительный возраст Святослава ещё при жизни отца есть и другое указание. Откроем сочинение Константина Багрянородного «Об управлении империей». Повествуя о Руси, Константин сообщает: «Да будет известно, что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии…» (Об управлении империей, 9).

Святослав ещё при жизни отца сидит на княжении в Немограде-Новгороде. Младенец княжить не может. Причём подчеркну, что Святослав в Новгороде «сидит», а не просто числится новгородским князем, находясь в Киеве. А значит, Святославу в 945 г. действительно было не менее 15–16 лет. Но ведь в летописи указано, что Святослав родился в 942 году! Посмотрим на эту запись:

«Симеон иде на хорваты и побеждён был хорваты, и умре оставив Петра сына своего княжи. В се же лето родися Святослав у Игоря» (ИЛ, 942 г.).

Чем интересен этот текст? Тем, что из него следует, что Святослав родился в год смерти болгарского царя Симеона. Симеон действительно ходил на хорватов, потерпел поражение и умер, но не в 942-м, а в 927 году. Если мы примем именно 927 год как дату рождения Святослава, то все вопросы снимутся: в 944 году Святославу было уже 17 лет. Вполне достаточно и для того, чтоб быть женатым, и для того, чтоб несколько лет самостоятельно сидеть на княжении в Новгороде. Видимо, перенос даты совершил один из переписчиков, пытаясь обелить Ольгу. Ведь иначе получалось, что княгиня отстраняет от власти взрослого сына. Кстати, в других списках летописи, например в Лаврентьевском, дата рождения Святослава вообще отсутствует, хотя годом смерти Симеона назван тот же 942 год. Похоже, что последующие переписчики, понимая, что перенос всё равно не спасает положение – князь в 964 году всё-таки оказывается слишком взрослым – вообще изъяли дату рождения.

Здесь есть одно возражение. Начальные части летописи датированы по различным эрам. Не только по константинопольской – в ней рождение Христа приходится на 5508 год от сотворения мира, – но и по каким-то другим. Может, и в данном случае год смерти Симеона – 6450-й – рассчитывается по какой-то другой эре и случайно совпал с годом рождения Святослава – 942-м по константинопольской эре? Действительно, болгарские события в летописи датированы по антиохийской эре – 5500-й и по так называемой «болгарской эре», существование которой установил болгарский историк В.Н. Златарский, чьи выводы были поддержаны А.Г. Кузьминым (41, с. 277–287). В болгарской эре Рождество датируется 5511 годом. Именно наличием двух эр объясняется двукратное упоминание в летописи крещения болгар: 6366 год (866-й по антиохийской эре) и 6377 год (866-й по болгарской эре). Как видим, варианты датировки есть. Однако ни болгарская, ни антиохийская эры не помогают превратить год 6450-й от Сотворения мира в 927-й от Рождества Христова. Эра, по которой Рождество относилось бы к 5523 году, ни в русских, ни в византийских, ни в болгарских источниках не засвидетельствована. О существовании такой эры вообще ничего не известно. Следовательно, перед нами именно перенос датировки.

Правда, в летописи есть один эпизод, который противоречит таким выводам. Это описание битвы с древлянами в 946 году. Святослав там явно изображён ребёнком:

«Суну копьем Святославъ на деревляны и копье лете сквозе уши коневи и удари в ноги коневи бе бо детескъ» (ЛЛ, 946 г.).

Считается, что этот фрагмент – вставленный в летопись отрывок из народного предания. Но давайте рассмотрим его повнимательнее. Итак… Копьё пролетает между ушей коня, то есть над головой, и, падая, бьёт его по ногам. Это что же за конь такой, что у него ноги впереди головы, причём сильно впереди? Ведь чтоб копьё, пролетев над головой нормального коня, ударило его в падении по ногам, оно должно было начать двигаться в обратном направлении. Не туда, куда было брошено, а в сторону коня! Правда, могут сказать, что если копьё воткнётся в землю вертикально перед конём, то, падая, оно может ударить коня по ногам. Но если копьё пролетело над головой коня, то, где бы и как бы оно ни воткнулось, до ног коня оно уже не достанет. Нужно, чтобы, когда середина древка уже прошла над головой, копьё, вопреки законам физики, прямо в воздухе развернулось из горизонтального положения в вертикальное. Вот тогда, утыкаясь в землю, оно может упасть и ударить коня по ногам. В общем, никакое это не народное предание, а измышления монаха-летописца, который живого коня если и видел, то в раннем детстве, а реальное оружие – вообще никогда. Измышление, призванное подкрепить легенду о малолетстве князя.