Чтение онлайн

В чем подвело-то? Попробуй теперь выразить это от имени обвинителей четко и коротко — не получится. Так много всего было свалено в мусорную кучу «перестройки», так много разного наговорено. Хотя… Есть, пожалуй, короткая и четкая формула, в которой выразилось главное обвинение поколению, прошедшему войну, завоевавшему победу, построившему новое общество. Звучит она так: «Лучше бы фашистская Германия в 1945–м победила СССР. А еще лучше б — в 1941–м!» Это написал знаменитый журналист — «демократ» в самый разгар «перестройки», когда на головы наших ветеранов обрушивалось все больше и больше обвинений. Апофеозом их стала вот эта жуткая, предательская фраза: «Лучше бы фашистская Германия в 1945–м победила СССР…» Значит, они, теперешние ветераны (кто же еще?), виноваты, что не допустили этого!

Не прошедшим ту священную войну невозможно вполне осознать ошеломляющую силу воздействия такого изуверского психологического удара. Он поистине выбил у людей землю из-под ног. Что получалось? Жизнь прожита зря. Война, победить в которой было смыслом их жизни, стала мерилом новых моральных ценностей. Герои, оказывается, не герои, враги — молодцы, предатели — настоящие патриоты. Впрочем, и патриотизм вскоре был объявлен «прибежищем негодяев». А Родина… Да чем уж тут гордиться, — начали яростно внушать из всех рупоров и со всех трибун, — за что любить её, такую нелепую и ничтожную, коли «живут победители хуже побежденных». И никого она не освободила. На самом деле, оказывается, была она и есть «империя зла»!

«Мир до невозможности запутан…»

Вот когда выдохнула Юлия Друнина эту горестную строку:

«Там было легче!»

Как ни странно,

Я понимаю Тех ребят,

Кто, возвратившись из Афгана,

«Там было легче», — говорят.

«Там было легче, — Одноглазый

Спокойно повторял земляк, — Поскольку ясно было сразу:

Вот это — друг,

А это — враг».

Ещё не понимала ни та, ни другая, как, впрочем, и многие, оказавшиеся под шквалом обрушившейся лжи, что запутанность эта вовсе не случайная и совсем не стихийная, что она продумана и по — своему организована. Ах, эти романтики — идеалисты! Всё-то они привыкли воспринимать с доверчивой бесхитростностью и чистотой. Для них по — прежнему друг был другом, хотя, может, давно уже он перешел в стан врагов…

Если бы они смогли тогда разобраться! Если бы все мы вовремя смогли разобраться…

Вначале ничего не предвещало трагического исхода. Среда, 7 августа 1991 года, газетная информация: «Состоялся пленум Курганинского райкома КПСС. На нем рассмотрено заявление первого секретаря райкома партии 3.И. Боровиковой.

Пленум удовлетворил её просьбу, освободил от обязанностей первого секретаря райкома КПСС с целью сосредоточения на работе в районном Совете народных депутатов.

Пленум избрал первым секретарем райкома КПСС Ф. А. Пономарева, ранее работавшего заведующим организационным отделом райкома партии».

Эти формально написанные строчки следует читать так: «Началось обвальное разрушение партии и преследование партийных руководителей. 3.И. Боровикову обязали написать заявление и «сосредоточиться» на работе в районном Совете народных депутатов. Пока. До особого».

Следующая публикация:

«21 августа в Курганинске были задержаны трое граждан, которые на местном вокзале зачитывали окружающим документы российского парламента. Распоряжение о задержании отдал начальник Курганинского РОВД майор милиции В. И. Кирпичев.

За незаконное доставление граждан в райотдел и превышение своих служебных полномочий приказом начальника УВД крайисполкома В. И. Кирпичев освобожден от занимаемой должности».

И здесь не вся правда. Трое горлопанов, именующих себя «демократами», явно пытались спровоцировать местное население на неповиновение райкому партии и лично её первому секретарю Зое Ивановне Боровиковой. Она потребовала от милиции задержать и доставить их в райотдел.

На краевом уровне делу был придан неожиданный и суровый оборот. А когда Боровикова вернулась из Краснодара, где безуспешно пыталась установить истину, в кабинете её дожидались работники краевой милиции.

Центр документации новейшей истории Краснодарского края

Дробная спра&ка

Боровикова Зоя Ивановна родилась 14 мая 1939 года в поселке Белые Воды Сайрамского района Южно — Казахстанской области Казахской ССР в семье рабочего.

Член КПСС с 1968 года.

В 1961 году окончила Семипалатинский строительный техникум, в 1977 году — заочную Высшую партийную школу при ЦК КПСС, в 1989 году — Кубанский ордена Трудового Красного Знамени сельхозинститут по специальности экономика и организация сельского хозяйства.

Трудовую деятельность начала в 1957 году диспетчером автобазы № 3 ^Семипалатинска.

С 1961 года — мастер, затем прораб дорожно — строительного управления шоссейных дорог в г. Павлодаре Казахской ССР.

С 1965 года — техник производственной группы при районном архитекторе Курганинского райисполкома, экономист Курганинского производственного дорожного участка краевого управления "Краснодаравтодор".

С 1971 года Боровикова З. И. на партийной и советской работе:

— с сентября 1971 по июнь 1975 года — инструктор промышленно — транспортного отдела Курганинского райкома КПСС Краснодарского края;

— с июня 1975 по ноябрь 1975 года — заместитель председателя исполкома Курганинского районного Совета депутатов трудящихся Краснодарского края;

— с декабря 1975 по май 1978 года — секретарь Курганинского райкома партии;

— с мая 1978 по июнь 1980 года — второй секретарь Курганинского райкома КПСС;

— с июня 1980 по октябрь 1983 года — председатель исполкома Курганинского районного Совета народных депутатов;

— с октября 1983 по июль 1991 года — первый секретарь Курганинского райкома КПСС.

На XXVII съезде КПСС Боровикова З. И. избрана кандидатом в члены ЦК КПСС, являлась делегатом XIX Всесоюзной партийной конференции.

В 1984,1986,1988, 1990 годах избиралась членом Краснодарского крайкома КПСС,' в 1982,1984 годах — депутатом краевого Совета народных депутатов.

Награждена орденом Дружбы народов (1986 г.) и двумя медалями.

Зоя Ивановна была мужественной женщиной и не испугалась. Она вдруг с абсолютной ясностью осознала неоспоримый в её представлении и уже свершившийся на глазах факт: происходит разрушение не только партии, которой она была беззаветно предана, но и всей России. Что чувствовала она в тот момент? Наверное, то же, что и ее любимая поэтесса.

«…Смятение и внутренняя растерянность — вот что почувствовал я в Юлии Друниной очень скоро, при первых же встречах наших в те хитро запутанные «перестроечные» дни, — вспоминает известный публицист Виктор Кожемяко. — Хотя внешне она старалась этого не выдавать. Какой запомнилась? Порывистой, всегда спешащей, энергичной и казавшейся очень практичной — «деловой». Это я после понял, что только казавшейся… Сама приезжала на машине. В редакционный кабинет не входила, а вбегала, разметав шарф и распахнув кожаное пальто, которое тут же летело в кресло. И — скорее за стол: читать гранку или черновую газетную полосу.