Чтение онлайн

В. А. Миляков, автор, Г. И. Василенко, М. П. Холдырев, С. Ф. Медунов, В. Д. Артюшков на собрании актива Краснодарской городской партийной организации. 1979 г.

Первый секретарь Крымского обкома КПСС В. С. Макаренко в гостях у А. И. Майстренко. 1980 г.

Краснодарский аэропорт. В ожидании высоких гостей. 1980 г.

Слева направо: Г. П. Разумовский, С. Ф. Медунов, М. А. Дикарев, В. И. Зенов, А. В. Маслов, автор и А. А. Клещенко.

С. Ф. Медунов с ветеранами Вооруженных Сил Союза ССР. 1980 г.

Руководство крайкома КПСС и крайисполкома. 1981 г.

Делегация Кубани на XIII съезде профсоюзов СССР. Кремль.

Композитор Г. М. Плотниченко

Кубанские писатели А. В, Стрыгин и В. Т. Иваненко на V съезде писателей России. 1980 г.

И. Д. Кобзон, Л. Г. Зыкина, Н. И. Кондратенко, Г. Ф. Пономаренко, В. С. Боков

Ответственные работники Краснодарского крайкома КПСС и крайисполкома. 1983 г.

Кубанские писатели: К. Обойщиков, С. Хохлов, В, Лихоносов, В. Бакалдин, В. Гончаров, В. Логинов, В. Иваненко, И. Савченко

В центре секретарь ЦК КПСС И. В. Капитонов. 1982 г.

И.К. Полозков с писателями Кубани. 1983 г.

Работники аппарата крайкома КПСС. Фото на память: активному участнику Ленинского субботника. 17 апреля 1982 г.

Участники 11-го пленума Краснодарского крайкома КПСС. 27 июня 1983 г.

В первом ряду: Н. Я. Голубь, Г. П. Разумовский, В. И. Воротников, Е. К. Лигачев, В. Н. Щербак, И. К. Полозков. 1983 г.

Делегация Кубани на XXVII съезде КПСС. 1986 г.

Первый секретарь Усть-Лабинского РК КПСС Н. А. Артющенко. 1973 г.

Первый секретарь Новороссийского ГК КПСС Я. Г. Швыдков. 1970 г.

Первый секретарь Ленинградского РК КПСС, Герой Социалистического Труда В. П. Сергейко. 1973 г.

С писателем Сергеем Михалковым. Слева: первый секретарь Красноармейского РК КПСС П. Т. Бардин. 1971 г.

Слева: первый секретарь Кавказского РК КПСС В. П. Назаренко. 1971 г.

1

Однажды я был поражен неожиданной находкой. Зоя Петровна, вдова покойного Василия Ивановича Зенова, при жизни остроумного и деятельного заведующего финансовохозяйственным отделом крайкома партии, в компаниях весельчака и балагура, любившего по любому поводу фотографироваться со знаменитостями и просто с друзьями, достала из домашнего шкафа внушительную пачку фотографий. Я точно знал из рассказов самого Василия Ивановича об этом его богатстве, накапливаемом в течение многих лет. К «богатству» он, разумеется, никого при жизни не подпускал, ревниво оберегая каждую фотографию. Хотя однажды, раздобрившись, обещал даже показать, как он говорил, «цель своей жизни»: систематизированный фотоальбом, может, впоследствии и отпечатанный бы в типографии. Жизнь как всегда закрутила, и мечте Василия Ивановича сбыться было не суждено.

Я пристально всматривался в теперь уже исторические лица, в большинстве своем запечатленные усилиями Василия Ивановича. Как вдруг буквально остолбенел. Так, что даже Зоя Петровна, высоко вскинув брови, участливо спросила:

— Что с вами? Может водички подать?..

— Нет, нет, спасибо! Посмотрите сюда. Это же Золотухин!

— Ну и что же? Вон сколько фотографий, там и Золотухин с делегациями.

— Да нет же! Здесь Золотухин совсем другой, не формальный, что ли.

Зоя Петровна с явным недоумением, как мне показалось, пожала плечами и бесстрастно парировала:

— Обычный.

— 3 Заказ 61

Нет, нет — не обычный. Какая великолепная находка! Я радовался, как ребенок, бережно держа в руках поразившую меня неожиданным ракурсом безвестного мастера фотографию Золотухина. Вот он — легендарный Григорий Сергеевич: грубоватое, но чем-то притягивающее лицо, высокий лоб с глубокими морщинами, разметанные на голове густые черные волосы, и, главное, особый «золотухинский» прищур глаз, устремленных на расставленные фигуры на доске. Что он видел за ними?

Возможно Золотухин в тот момент решал этюд, шахматную задачку. Фигур на доске немного: виден белый король с ладьей. Из черных фигур две пешки да конь. Странная задачка — пешки были спаренные и стояли рядом с конем, к которому подступился белый король. Однако король не мог «убить» коня, его, кажется, «держала» пешка. Черного короля вовсе не было видно. В том-то, наверное, и была сложность задачки: фигур на доске мало, а комбинаций множество. Но в какой-то момент мне все же показалось, что Золотухин раздумывает не над шахматной задачей, а его мысль простирается значительно дальше доски с черными и белыми клетками. Хотя впоследствии, многие, близко знавшие Золотухина, отмечали его любовь и порою страсть к шахматным поединкам. Азартный, говорят, был человек.