Чтение онлайн

Но начало было, конечно, настораживающим. Пошли кадровые перестановки, посыпались взыскания, бюро крайкома постепенно превращалось в какой-то карательный орган. Крайком стал не притягивать людей, а пугать.

К сожалению, основания для этого были. Даже тот, кто отчитывался о положительном опыте работы, уходил с заседания бюро с мокрым лбом и вспотевшими лопатками. Демократия, взаимопонимание и партийное товарищество явно не получались. Действовал принцип жесткой команды и неотвратимого безапелляционного спроса.

2

Золотухину досталась 8–я пятилетка на Кубани, с 1966 по 1970 годы. Однако Григорий Сергеевич еще целых три года после её окончания, вплоть до 1973 года трудился на благо края.

Из истории известно, что в марте — апреле 1966 года проходил XXIII съезд КПСС и тогда же был опубликован «для всенародного обсуждения» проект Директив XXIII съезда партии по пятилетнему плану развития народного хозяйства на 1966–1970 годы.

В состав нового Центрального комитета вошли тогда два делегата Кубани: членом ЦК КПСС был избран первый секретарь крайкома КПСС Г. С. Золотухин, кандидатом в члены ЦК — бригадир колхоза «Кубань» Усть — Лабинского района Герой Социалистического Труда М. И. Клепиков.

Надо сказать, что несмотря на обилие пленумов, заседаний бюро, собраний, разного рода активов, научных и прочих конференций, проводимых краевым комитетом партии, с партийно — политическими повестками дня, главный курс и содержание этих мероприятий были нацелены, прежде всего, на достижение хозяйственного, экономического результата. Это, конечно, не значило, что партийные органы не занимались вопросами культуры, быта, воспитания, улучшения жизни людей, но эти проблемы преломлялись через призму хозяйственных результатов.

Характерные черты основных процессов того времени — это дальнейшая концентрация и специализация производства, наращивание энергетических мощностей и основных фондов, повышение квалификации и культуры труда. Несколько поднялась рентабельность земледелия.

Какой след оставила пятилетка в истории края, в его экономике, культуре и быте жителей? Прежде всего надо отметить, что это было время гигантомании в строительстве и структуре хозяйств, время химизации и мелиорации сельского хозяйства, время восстановления севооборотов и научной агротехники, время постепенного затухания коммунистического ударничества, время робких попыток рационального планирования производства и заготовок, время новых надежд на улучшение жизни.

Но это были и годы лихорадочного долечивания военных ран в производстве, в жизни, в душах людей. Годы метания в поисках стимулов труда, выдвижения на первый план фактора материальной заинтересованности. И все это на фоне реорганизаций, укрупнений, интеграций, специализаций и многочисленных строек.

В ту пору еще не «угасло» развернутое по инициативе Н. С. Хрущева движение за «коммунистическое отношение к труду». Как-то на заводе имени Седина побывал Г. С. Золотухин, хорошо знавший и ценивший работу производственных трудовых коллективов. Заводчане, как было принято, в долгу не остались. И вот вскоре бригада сборщиков Краснодарского станкостроительного завода имени Седина, руководимая

А. С. Трояном, обратилась в мае 1966 года с открытым письмом к своим товарищам по труду, в котором призывала их включаться в соревнование за досрочное выполнение заданий пятилетки. Работая под девизом «Каждый в ответе за пятилетку», бригада решила в течение ближайших лет увеличить выпуск изделий по сравнению с планом на 7–8 %, досрочно выполнить пятилетнее задание. Инициативу коллектива бригады А. С. Трояна одобрило бюро крайкома КПСС.

Мобилизующий момент в ту пору был связан с приближающимся 50–летием Октября, и партийные органы настойчиво искали новые формы и методы подъема трудового «энтузиазма». Как бы формально ни было организовано «соревнование», но народные контролеры, комсомольские «прожектористы», редакторы стенных газет и многотиражек, агитаторы и политинформаторы большинства трудовых коллективов края вели борьбу за четкую, планомерную работу. Разъяснительная работа подкреплялась организационно — техническими мероприятиями.

Сейчас наивно выглядят набившие тогда еще оскомину партийные и комсомольские призывы тех лет типа: «Массовая волна соревнования в честь 50–летия Великой Октябрьской социалистической революции выявила сотни новых героев труда». Однако из песни слов не выбросишь. И вот буровики во главе с П. С. Фоминым пробурили 6320 метров, побив рекорд не только в стране, но и в Европе. Рекорд был достигнут на отечественном оборудовании. Ученые Всесоюзного научно — исследовательского института «Нефтегаз» вместе с работниками нефтепромыслового управления «Хадыженнефть» создали движущийся очаг горения внутри пласта. Этот смелый эксперимент доказал возможность возврата к жизни скважин, которые уже не давали нефти.

По полторы и более норм давали ежедневно известные кубанские строители Герои Социалистического Труда Н. И. Панкратьев, П. З.Курбич, В. А.Долгалюк, заслуженные строители РСФСР А. П. Алтунин, П. И.Дилоян, И. Р.Король, В. С.Максименко, В. Ф.Будко, Н. С.Базыкин, Н. КАксенов, В. П.Паршин.

Вообще-то Золотухин не склонен был свои силы распылять на какие-либо «второстепенные», стоящие на заднем плане дела, все же он являлся стратегом. Отсюда и его жесткое требование: поменьше формализма в работе, больше конкретности. Вместе с тем, партийные идеологи края, так и не сумевшие сделать должных выводов из прошлого «коммунистического» пустозвонства, во всю раскручивали пропагандистский маховик.

Вряд ли кто-либо всерьез из них воспринимал тогда ими же сочиненные партийные установки, как, например, эту: «У нас не должно быть ни одного отстающего предприятия, цеха, смены, участка, ни одного рабочего, не выполняющего норм!».

«Установка» может была и верной, но удивительно наивной и, по сути, пустой.

Золотухин, не давая втягивать себя в пропагандистскую кампанию, захлестнувшую всю партию, настойчиво разворачивал край, словно мощный, но неповоротливый океанский корабль, к новым рубежам. Он поначалу весьма осторожно отнесся к всенародно провозглашенной тогда «экономической реформе». Как в ту пору писали газеты, «экономическая реформа призвана способствовать росту рентабельности, увеличению прибыли, а также более расчетливому, бережливому отношению к расходованию материальных, трудовых и денежных ресурсов».

В действительности многие кадры хозяйственников так и не разобрались в сути объявленной партией реформы. Путаницу и практически бесконечную говорильню внесло тогда известное письмо «четверки» — ЦК КПСС, СМ СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ — с сугубо партийным названием: «Об улучшении использования резервов производства и усилении режима экономии в народном хозяйстве».

Помните не менее «знаменитое» брежневское выражение, как пик этой реформы, «экономика должна быть экономной!»?

И все же, отбросив все наносное, что в самом деле было в те годы в партийной работе, сделаем попытку сформулировать «золотухинское» видение путей подъема экономики Кубани. Судя по материалам партийных конференций, пленумов, заседаний бюро и всевозможных совещаний, Золоту хин, обладая прагматичным и, в то же время, глубинным мышлением, упор делал, как мне кажется, на четыре «кита»: развитие строительной индустрии, обновление машинно — тракторного парка колхозов и совхозов, как основу подъема села; широкое проведение мелиоративных работ и, наконец, развитие зернового хозяйства.

Разумеется, наряду с этими стратегически важными задачами, по мнению Золотухина, должны были решаться и проблемы развития промышленного производства края.

Именно в эти годы в Краснодаре вступили в строй завод радиоизмерительных приборов, фарфорофаянсовый завод первая очередь завода «Краснодарсельмаш», уникальная газотурбинная установка на ТЭЦ. Дали первую продукцию Афипский газоперерабатывающий завод, Кропоткинский завод железобетонных изделий, Майкопский целлюлознокартонный комбинат, Туапсинская обувная фабрика, Калининский сыродельный комбинат. Было создано Новороссийское государственное морское пароходство. На ХБК вступила в строй меланжевая фабрика, построено множество новых цехов, технологических линий.