Чтение онлайн

Шторм широко улыбнулся, словно ждал этого всю жизнь.

Напротив моего лица застыла разгорающаяся ладонь, но я широко улыбался. Кого угодно испугает мощный одарённый огня, приставивший руку, готовую выпустить Дар, к твоему лицу. Но не я.

Потому что я знал, что она не будет атаковать.

— Поклянись, что ты говоришь правду и моя кровь нужна тебе для поиска моего брата!

Роксана призвала свой Дар в качестве магической клятвы и предлагала мне сделать то же самое. Я спокойно поднял руку, призывая свой дар. Бело-серая энергия заструилась вокруг моей ладони, и Роксана чуть вздрогнула — она поняла, что моя сила, пусть оставалась слабой в сравнении с ней, всё же выросла.

Девушка промолчала, лишь чуть пошевелила рукой. Набрав воздуха в лёгкие, я коснулся её руки.

Мягкое тепло распространилось от кисти к предплечью, а затем к плечу. Моя же прохлада полилась в её тело, от чего её красные глаза словно потускнели, стали не такими яркими. Стали спокойнее.

— Я, Сергей Шторм, клянусь Даром, что использую кровь Роксаны Приваловой только для того, чтобы найти её брата. Она будет использована в артефакте поиска, а затем, когда мы закончим поиск, кровь будет уничтожена или возвращена обратно.

Дар в наших ладонях запульсировал в такт моим словам, а свет вокруг них закрутился в тугую спираль, центром которой стали наши указательные пальцы. Я почувствовал, как заколотилось сердце и сжало магический источник, проверяя мои намерения и накладывая обязательство, от которого я не смогу уйти.

Такой ритуал проводят нечасто и даже странно, что Привалова в курсе такой редкости. Но, судя по тому, что она молчит, она знает его не полностью.

На лице девушки появилась гримаса, она попыталась убрать руку, но ладонь словно прилипла. Спираль Дара возмущённо загудела, как гудят линии электропередачи. Но вместо того, чтобы завершить ритуал, Роксана начала дёргаться всё сильнее и сильнее, пытаясь вырывать руку.

— Что ты сделал, Шторм? — прошипела она, чувствуя ту же боль, что и я. А мне действительно становилось всё больнее от её дёрганных попыток вырваться.

— Что ты не сделала, — ответил я. — Ты не завершила ритуал клятвы.

— В смысле? Ты же произнёс клятву, мы призвали Дар. Что ещё надо? — на её лицо появилась паника и красные глаза начали гореть всё сильнее.

— Ты должна принять её. Сказать завершающую фразу!

Дар начал колоть наши руки, как колет взглядом злой судья, которого пригласили на дело, а затем обманули, сказав, что его услуги не требуются.

— Какую?!

— Я не могу сказать. Тогда клятва прервётся и мы не сможем повторить! — уже почти крича ответил я. Рука саднила так, будто всё пламя Приваловой вошло в неё.

— Ольга, Евграф, вы знаете? — спросила Роксана у своих помощников, но те беспомощно развели руки и попытались подойти.

— Назад! — рявкнул я. — А то сами пострадает и нас покалечите!

Они тут же отскочили обратно.

За спиной хлопнула дверь, но я не мог повернуться и посмотреть. Судя по удивлённым лицам помощников Приваловой, Черкасов что-то вытворил. Но сейчас не до него. Как объяснить Рокснае, что нужно сказать.

— Подтверди клятву!

— Подтверждаю клятву!

— Не так! Другими словами!

— Клятва принята.

— Почти! Только чуть иначе!

— Клятва… Клятву… принять клятву?

За спиной с грохотом открылась дверь, меня обдуло ветром, а затем Воронова крикнула:

— Я принимаю клятву! Повтори!

Привалова замерла, несмотря на боль от ритуала клятвы, и смотрела на начальницу. Я не видел лица Вороновой, но видел, как меняется выражение Роксаны: удивление, страх, беспокойство, а затем — какая-то детская открытость и даже надежда.

— Я принимаю клятву, — медленно сказала Привалова.

В ту же секунду спираль вокруг наших ладоней сжалась, легла татуировкой на кожу, блеснула красно-серым светом, после чего исчезла. Дар принял клятву, отпуская нас из своих объятий.

Мы, не сговариваясь, рухнули с Роксаной на колени.

Вокруг Приваловой сразу засуетились её люди, подняли, усадили на стул с кухни, дали воды. Меня же поднял и помог стоять Черкасов. Он протянул небольшую фляжку, с заботливо открытой крышкой. Пахло коньяком.

Я хлебнул, почувствовал жар в горле, закашлялся. Но коньяк словно прочистил тело, дал толчок. Возможно потому, что организм оказался в шоке от такой дешёвой бурды и принялся самоисцеляться, чтобы не сдохнуть от отравления.

Черкасов хмыкнул:

— Только для самых крайних случаев. — И убрал флягу во внутренний карман.

Я благодарно кивнул и уже хотел сказать, что пора двигаться дальше, но тут лёгкий гомон перебил вопрос Вороновой:

— Как ты, девочка?

Она смотрела на Роксану и на её лице читалось… беспокойство? Да, беспокойство, смешанное с нежностью.

— Всё в порядке, — одёрнув платье, резко ответила Привалова. Она отвела взгляд в сторону.

— Я очень хорошо знаю этот взгляд, — невероятно нежным и спокойным голосом произнесла Александра Валерьевна, от чего Привалова дёрнулась так, словно её ударили. — Видела его много лет подряд в зеркале.

Роксана резко повернулась к Вороновой, уставилась на неё яркими алыми глазами. Они казались чужими, чуждыми на лице девушки, у которой ещё недавно были голубые глаза.

Я сразу же, как только пришёл, заметил это странное изменение, и Взгляд артефактора показал странные потоки энергии вокруг них. Словно Дар завихрялся вокруг глаз, как иногда завихряется вокруг артефактов. И только сегодня понял, что это не просто особенность Дара.

Когда я переродился, я увидел такие глаза у Вороновой. Одарённая ветра и крови — и я посчитал, что это нормально, что в этом мире Дар может так проявляться.

Но шли недели и месяцы, передо мной представали разные люди и одарённые, и обычные. Князья и артефакторы, военные и строители. Но ни у кого не было таких глаз. Это аномалия, которая неизвестно как проявилась.

Я бы продолжил не обращать внимание на это, пока не увидел Роксану. Понял, что есть причина, по которой такое случается.

И, кажется, начал понимать.

Воронова, игнорируя меня и людей Приваловой, подошла к девушке и села рядом с ней. Заглянула в глаза и мягко коснулась рукой её щеки.

— Я тебя очень хорошо понимаю. Когда-то и я… у меня были другие глаза. Пока мой муж был рядом.

Роксана промолчала, но я увидел единственную слезинку, которая покатилась по щеке. У меня же в голове щёлкали шестерёнки.

— Он погиб? — спросила тем временем Воронова.

Привалова покачала головой.

— Но не может быть с тобой, верно?