Чтение онлайн

Ходили слухи, что темнокожим пришельцам с юга очень по вкусу человеческое мясо. Потому и бились воины Империи до последнего, избегая плена, пусть и ценой жизни. Потому и не было перебежчиков к врагу.

– Скажи, Кирвен, – отважилась Кари на вопрос, который давно томил её. – Почему Империя так легко рухнула?

Любич поглядел на неё с изумлением.

– Полно! – пробормотал он. – Разве могла она не рухнуть?

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась принцесса.

– Люди жили в праздности, перестали нести службу. Проживали доходы с имений, с холопского труда, а пользы не приносили.

– Их отцы оказали великую услугу моему деду во время Третьей Войны Империй. Если бы они не поднялись как один на защиту, Южная Империя была бы разрушена! В благодарность дед пожаловал дворянству великие вольности.

– Если человек владеет землей и холопами, а сам не обязан службою, то – не вольности, а праздность, – возразил упрямо Кирвен. – Она развратила сердца и ослабила руки. Сколько ваших людей встало на защиту ныне?

Кари помрачнела. При реестре из тридцати тысяч дворянских семей на призыв императора в ополчение прибыло меньше двух тысяч. Она не интересовалась такими вещами, но последние события побудили её узнавать больше. Знания эти были безрадостны. Те из дворян, через чьи владения хлынул поток захватчиков, бились и умирали каждый на своей земле, защищая свое добро. Остальные разделились на две большие группы и одну малую. Часть выжидала, когда император наведет порядок, другие не стали ждать и бежали сразу. Лишь ничтожно малая часть встала под знамена имперской армии. На решающую битву Южная Империя смогла выставить войско менее девяти тысяч. Против орды южан у них не было и единого шанса.

– Как же следовало моему деду отблагодарить дворян за их помощь? Нельзя же было отказать им в самом желанном!

– Я – простой воин, – покривил душой Кирвен. – Я не знаю ответа, поэтому, доведись решать мне, посоветовался бы с ведьмой.

– С ведьмой? – Кари изумленно распахнула глаза. – Что понимают колдуньи в чести и доблести?

– Они ведают и обладают мудростью, – пожал плечами Кирвен. – Этого достаточно.

– Но их колдовство омерзительно!

– Люди способны делать не менее отвратительные вещи и честной сталью. Что ж теперь?

Кари не нашлась с ответом.

– Скажу лишь одно, – вымолвил после долгого молчания Кирвен. – Эту войну проиграл не твой отец, а твой дед. Он посеял семена поражения. Плоды всех наших начинаний пожинают наши внуки, так было всегда.

И снова Кари ничего не ответила. Сперва она долго сердилась на своего телохранителя за слова, которые оказались для неё слишком неприятны. Она катала их в голове и так, и эдак. Кончилось это тем, что она вынуждена была признать, что некоторая доля истины в них есть.

Дворянство Южной Империи стало бледной тенью тех воинов, что ту империю создавали. Это было видно даже по гобеленам и по дворцовым мозаикам. Изображенные на них рыцари прошлого, щеголяли доспехами даже на балах и на приемах первых императоров. Нынешние же вельможи рядились в кружева от пят до бровей, изукрашивались бантами и лентами. В старинных песнях и балладах воины хвалились числом голов, отсеченных одним ударом, взятыми замками и спасенными городами. В наши дни – хвастают числом перемен блюд, подаваемых к обеду, количеством любовниц, или любовников, образумь их Синее Море.

Может, Кирвен, пришелец из далеких любских земель, острее увидел все это. Но как возможно было остановить это падение? Как излечить Империю? Как повести за собой людей, но отблагодарить их так, чтобы можно было повести вновь? На каждый из этих вопросов ей, Кари, нужны верные ответы. Иначе крах будет следовать за крахом.

В тот вечер она поклялась себе, что сделает все, чтобы оставить своим детям и внукам поменьше полей, засеянных поражениями.

Время было к ужину, когда за Грасисом прислали, чтобы позвать в палатку комтура. И не только его одного.

Брат Ниле, начальник войска и осады, принял своих людей не чинясь. То есть ни в железе, ни в плаще Ордена, а в простом дублете. Сам-то Грасис себе поблажки не давал и продолжал ходить по лагерю в доспехах, несмотря даже на то, что вылазок так и не случалось.

– Брат Гирен, брат Мольбе, брат Тутор, любезные друзья! Пришла весть – разбит отряд наших фуражиров в семи милях от лагеря. Я вверяю вам три наемные роты, две пехотные, одну конную. Наведите порядок!

Любезных друзей в палатке комтура собралось семеро, если считать с Грасисом. Вкупе со всеми кнехтами и оруженосцами получился неплохой отряд, и Грасис был рад предстоящей прогулке. Четыре недели провели они в лагере. За это время захворали двое из его слуг, и один поправился, а другой умер. Приступа так и не было. Добычи нет. Славы не предвиделось. В вылазке же, чем демоны не шутят, можно раздобыть чего-нибудь или хотя бы размяться.

В лагере Грасис оставил одного из своих кнехтов, боевых слуг. Этот и за хозяйским добром присмотрит, а если что, может и в зубы дать, и даже мечом образумить, буде случится надобность. Второго кнехта и одного слугу, взял с собой. Кто-то должен позаботиться о быте и прикрыть спину. Да и случись трофеи, собирать их сподручнее имея под рукой слуг.

Они выступили на следующий день на заре. Двигались по отвратительной дороге, но смогли к обедудостичь села, у которого был разбит отряд фуражиров.

Навстречу им выехали доброцкие воины числом не более двух сотен. Брат Гирен, назначенный в походе старшим построил орденцев следующим образом: в центре поместил две пехотные роты, почти четыре сотни алебардистов и арбалетчиков, на левом фланге – роту наемных конных лучников, а на правом встал сам с отрядом братьев, друзей и их кнехтов. Тяжелых всадников копейного боя набралась дюжина, остальные были вооружены полегче. Грасис обдумал такую расстановку и согласился внутренне с ней. Он и сам поставил бы войска так.

Грасис занимал место в первой шеренге бойцов, как один из самых доспешных, оружных и конных. Не осталось и следа от того захолустного всадника, что выехал годы назад из родительского гнезда. Львиную долю от своих прибытков Грасис всегда тратил на оружие и доспехи. Теперь он облачен в добротную кирасу с упором для копья, под которую надета кольчуга, на голове – топфхелм.

Однажды в прошлом году, Грасис участвовал в походе небольшого отряда, который покарал язычников шикло за нападения на городки орденцев и за веру, противную Священному Огню. В завязавшемся бою он оказался в кольце врагов, и его вытащили из седла дикарским подобием алебарды. Он рухнул оземь, язычники принялись рубить его топорами и мечами, колоть копьями, бить дубинами. Нескоро смог он встать на ноги и поднять меч. Когда же это случилось, враги порскнули в стороны, как цыплята при виде коршуна и не подходили на две длины его меча до тех пор, пока товарищи не подоспели на помощь Грасису. Сам же он даже не пытался гоняться за врагами, дабы не измотать себя бегом в тяжелых доспехах. Он крепко держал меч и ограничивал свою оборону, парой могучих ударов, едва не настигших наглецов, которые осмеливались приблизиться.

Даже конь под ним уже не с отцовской конюшни. Это отлично вышколенный, идеально послушный жеребец, могучий, но достаточно выносливый, чтобы не околеть в этом мерзком климате.

Все это, равно как и боевое мастерство Грасиса, приводило его в первую шеренгу даже гораздо больших отрядов.

Его кнехт тоже был вооружен добро. Для кнехта. Имел он бригантину и шапель, которую на родине Грасиса звали просто – железной шляпой, потому что была она изрядно похожа на самую обычную широкополую шляпу. Хорош этот шлем, ибо легок, не стесняет дыхания и обзора, а бережет от рубящих ударов добро. Чтобы защититься от града стрел, достаточно просто чуть склонить голову, и можно не опасаться за лицо или шею. Вот только колющий удар спереди или снизу убьет воина со всей легкостью железа, попавшего в мягкое. Потому с таким наголовьем в первые ряды не суются. Да и не приладить на бригантину фокра, так что и с длинным копьем не управиться как следует. Копьецо у кнехта покороче Грасисова, да и меч из стали похуже, но на то он и слуга.