Чтение онлайн

В хате все было пропитано все тем же резким и неприятным запахом. У окна деревянный, покрытый стертой клеенкой стол, две лавки, на стенах пожелтевшие от времени вышитые рушники. На одном из них была вышита молодица с черными косами, она выглядывала в окошко, внизу было написано: "Что ж это мой Грыцько не идэ?" Вопросительный знак лишь угадывался, нитки стерлись. В углу - темная икона. Рядом два портрета. Сама хозяйка в молодости, в темной кофточке с рюшечками у подбородка, с красивым невеселым лицом, и парубок, горбоносый и чубатый... Под портретами изрядно засиженные мухами маленькие фотографии.

–  Проходьте, сидайте, - говорила хозяйка, прошлепав босыми ногами к лавке.

–  Мы тута, тетечка, постоим, - сказала Ганка.

В запечном закутке, завешанном грязной и линялой ситцевой занавеской, кто-то шевельнулся, и Ганка вздрогнула.

Женщина продолжала разглядывать пришедших, особенно внимательно изучала она Дину.

–  Ну, как живешь, племянница?

–  Добре, - тихо ответила Ганка.

–  Гладка стала, выросла...

–  Казенные харчи на пользу... - отозвался мужской голос. И в хату из-за занавески вышел хозяин, тот самый мужик, который привозил в ясли койки. Мужик был бос, в исподнем белье.

–  Это... вы? - изумилась Дина.

–  А! Сама заведувачка пожаловала. Консомол...

–  Консомол еще тебя, старого дурня, навчит, как надо жить... Правда, дивчина? - обратилась хозяйка к Дине.

–  Нет, зачем же, - пробормотала Дина.

–  Учите, учите старых дурней! Весь свой век робыли на земле, спину гнули, а чего нажили? Вошь на аркане да блоху на цепи... А консомол, они враз и хлеб заграбастали...

Дина внимательно смотрела на женщину, как бы говоря: "Так вот вы какие", но та, сверкнув маленькими глазками, заговорила по-другому:

–  Ты не думай, что мы супротивники. У его, мироеда, и надо было забрать. Такие паразиты, куркули! Только и бригадирша, Омелиха, она тоже хороша, себе все трудодни понаписала! А дед Степан зерно до себе в хату перетяпав! Сидоренко, директор этот, пьяница! Ангелина, що до вас ластится, первостатейная... - Она выпалила грязное ругательство. - ...Павла змея подколодная. Кухарский врун! Ешо там такой...

–  Да все хороши, все до единого! - подтвердил мужик. - Ты им, дивчина, не верь, ни одному не верь, все как есть сволота!

–  Но как же... - начала было Дина.

Но тут хозяйка снова обратилась к Ганке:

–  Пришла, значит, до тети, навестила. Спасибо, не позабыла нас, убогих да голодных. Спасибо, племяшка. Ты вон яка гладка стала, а с меня все спидницы спадают. И дядя твой весь иссох... Отак живем, племянница, не до жиру, не до каш и сахару, а быть бы живу...

Ганка виновато опустила голову.

–  А ведь мы с тобой остатним куском делились, - продолжала уже слезливо хозяйка, - из своего рта отрывали, а тебя годували. Да хто такое помнит? От кого благодарности дождешься? Один бог знает про наше добро...

Тут она повернулась к иконе, как бы призывая ее в свидетели.

–  А если чем тебя обидели, слово какое недоброе вырвалось, уж ты нас, племянница, прости, грешных. Грешны мы, ох как грешны! Прости...

Она поднялась, низко поклонилась девочке. Ганка вспыхнула и залилась слезами.

–  Прощаешь, значит? Ну, спасибо тебе, ангелочек, спасибо, - и она снова низко поклонилась.

–  Но Ганка не могла с вами поделиться, - сказала Дина. - Мы не разрешаем ничего выносить из яслей. Продукты предназначены только детям.

Та метнула на нее быстрый взгляд.

–  Поясни, поясни нам, мы люди тэмны, мы ничего не разумием...

–  Не надо так, тетечка! Не надо! - закричала Ганка.

Раздув ноздри тонкого длинного носа, женщина, уже не скрывая злобы, закричала:

–  Указывать будешь, паразитка? Сама знаю, чего надо и чего не надо. Обратно до нас пришла, так молчи!

–  Не встревай! - добавил дядя. - Не перечь старшим! Поважай нас! А то, глядите на нее! Учить вздумала! Да мы тебя так научим!.. За все! Шоб помнила, кто мы тебе. И подчинялась!

–  Простите меня, - тихо проговорила Ганка.

–  Простить? - завизжала тетка. - Да я тебя поучу! - и бросилась к девочке.

–  Не смейте! - закричала Дина. - Никогда Ганка не вернется к вам. Не смейте ее бить! Она будет жить со мной!

Выкрикнув эти слова, Дина вдруг почувствовала, что давно нужно было их сказать, давно они зрели в ней! Наконец она приняла решение, единственно правильное, и никто уже теперь не заставит ее отказаться от него.

–  Чего есть станете? - с издевкой спросила тетка. - Сами с голодухи сюда набежали. Обдрипана, голодна, босая, голота несчастная! Не слухай ее, Ганка, завезет тебя до города, там и кинет. Иди сюда, Ганка, не слухай ее...

Ганка, подняв полные слез глаза, с мольбой смотрела на Дину.

–  Нет, нет, Гануся! Не бойся, идем отсюда. Вы не люди, вы хуже, хуже... - Дина выскочила из хаты.

–  Скажите, какая нашлась! Подбери сопли...

И грязное, отвратительное ругательство понеслось вслед убегающим девочкам.

–  Никогда, Гануся, не вернешься ты в этот дом. Мы будем вместе! Всегда! Где я, там и ты... Навсегда! Согласна? - говорила Дина.

Дрожа, не веря своему счастью, Ганка спросила:

–  А ты меня не кинешь?

–  Никогда! - твердо ответила Дина.

Они взялись за руки и медленно пошли к дому. Дождь прекратился.

В тот же вечер Дина написала домой письмо:

"Дорогие мои мама, папа и бабушка! Как я рада, что вы есть у меня, такие добрые и хорошие. Прежде, когда мы еще жили все вместе, я думала, что все люди такие, как вы. Но тут я увидела людей жестоких, злых, которые получают удовольствие от того, что причиняют зло другим. Это Ганкины родственники. Мы сегодня были у них. Я не могу писать об этом. Это ужасно. Ганка, она сирота, у нее нет никого на свете, кроме меня и вас. Я решила, что никогда не оставлю ее. Поймите меня. Мы должны взять Ганку. Теперь я могу работать, поступлю на вечерний рабфак при нашем университете, а там перейду на филологический".

Дина вздохнула и продолжала:

"Я уже многому научилась и теперь смогу справиться с любой работой. А урожай будет очень хороший, все так говорят, потому что дождь спас урожай. Все изменится. Проживем. Но если вы думаете, что нам будет трудно, напишите мне сразу, тогда мы с Ганкой останемся на зиму в колхозе, нас оставят, и работа у меня будет, даже если ясли закроют, они ведь только на летний период. О нас вы не беспокойтесь, нам будет хорошо, потому что теперь я не боюсь никакой работы. Целую вас. Жду ответа. Дина".