Чтение онлайн

–  Напрасно это вы говорите! Санько мальчик чистый и ко всему приучен, а Юрко, он сам за своими братиками ухаживает и заботится о них. И вовсе он не горлопан... И вообще... Хватит вам, а то еще дети услышат...

–  А ты, дивчина, нас не учи!

Омельяниха не терпела возражений.

–  Тебя приставили сопли им утирать, так и утирай. До нас не чипляйся! Сами знаем, как нам говорить, в голос или сподтиха "шоб не услыхали". Ну и нехай слухают...

Дине очень хотелось ответить тоже резко, но она побоялась: а вдруг женщины начнут Наталку отговаривать, та и без того колеблется. Густо покраснев, Дина тихо сказала:

–  Я вас не учу, а только прошу: потише...

Ангелина заступилась:

–  Зря ты, бригадирша, на дивчину напустилася. Она не только сопли утирает, она душу свою детям отдает, всех до ладу привела, а ты...

Дальше Дина не стала слушать. Болтают всякую ерунду.

Но и возле детей она не могла успокоиться.

Юрко все хвалился:

–  Мы теперь будем жить в своей хате, у нас хата гарная, зимой теплая, летом прохолодная... И на окошках герани будут, а на грядках у нас во какие кавуны росли, - он растопыривал руки с измазанными в земле пальцами.

–  Не бреши! - сказала Надийка. - Такие кавуны сроду не вырастут.

–  Я брешу? Да чтоб мне скрозь землю провалиться, чтоб у меня язык отсох, если я брешу...

–  У тетки Анны и вправду дуже сильные кавуны росли, - заступилась Ганка.

–  О чуешь? Чуешь?

–  И я себе тетечку найду, - запела Олеся, - гарную, добрую тетечку. Такую, как Дина...

"Все они об одном, - тоскливо думала Дина, - одно их мучает..."

В тот день Дина увела ребят с поля раньше обычного.

Дома достала из печи борщ, нарезала свежего хлеба, и все сразу принялись за еду. Один Юрко медлил.

–  Ты чего не ешь? - спросила Дина.

Юрко молчал.

–  Ну...

–  Лучше я отнесу Наталке...

Дина внимательно, с улыбкой посмотрела на Юрко. Будь кто-нибудь другой, она не удивилась бы, но Юрко...

–  Ладно, ешь! Хватит и твоей Наталке. Вон у меня в чугунке осталось, отолью тебе, и отнесешь. Как, ребята?

Все молчали. Потом Надийка рассудительно заявила:

–  Нехай несет, только чтоб потом не задавался...

–  Ага, нехай не говорит про свою тетечку, - поддержала Олеся, - я тоже хочу тетечку, а у меня немае...

–  Олеся, голубка! - Дина схватила ее головку, прижала к себе.

Если б Дина могла всех обогреть, всех взять к себе! Вот подойти бы к этой упрямой Наталке и сказать ей: не отдам я тебе Юрка с братиками! Себе их возьму! Сиди одна со своим Павлом в хате, заводи поросят, коров, а детей тебе не дам!

После обеда Дина налила в маленький горшочек остаток борща, немного помедлила, глядя на хлеб, но отрезала и ломоть хлеба. Все это завернула в чистую тряпку, дала Юрко. Дети следили за каждым ее движением. Ей очень хотелось знать, что они думают, осуждают ее или понимают, зачем она это делает.

–  Только смотри не расплещи. Аккуратно.

–  И скажи - мы не жадные, правда, Дин? - заметила Ленка.

–  Правильно! - обрадовавшись поддержке, отозвалась Дина. - Ведь у Наталки совсем пусто в хате, ничего нет, нужно помочь человеку...

–  А у нас всего полно - борщ, каша...

–  И хлеб...

–  И сахар...

С гордостью перечисляли они свои богатства.

...Юрко вернулся очень быстро, горшочка в его руках не было, а тряпку он скрутил и бросил на стол.

–  Ты что? - испугалась Дина, почуяв неладное.

–  Нэма Наталки...

–  Как это "нэма"?

–  Нэма, и все. Я постановил борщ и хлеб на стол и ушел.

–  Скажи, Юрко, а ты не заметил ее платок, такой с алыми розами, он там? И жакетка?

–  Весится коло двери...

–  Ну, значит, вышла куда-нибудь, может, к соседям... - облегченно вздохнула Дина. Но немного погодя решила сходить к Наталке.

Вечерело, над селом тянулся дым от горящего кизяка, где-то звякнуло ведро, заскрипел журавль на кринице, со стороны МТС доносилось тарахтенье трактора.

–  Горпынко, иди вечерять! - позвал женский голос, и детский тоненький весело ответил:

–  Иду, мамонько, иду!

"Как хорошо, - думала Дина, - как покойно и хорошо здесь. Кажется, все беды остались позади!"

...Наталка сидела на скамейке во дворе.

–  Добрый вечер! - приветливо сказала Дина. - Юрко прибежал, говорит, нет Наталки...

–  Я до суседей ходила.

–  Ну... и что?

–  Та ничего. А только как хочешь, хлопцев я не возьму.

–  Отговорили, значит?

Наталка вздохнула.

–  Ты вот агитируешь, думаешь - темнота, несознательность. Это мы слыхали... Тебе что... Перебилась тут голодную пору и домой вернешься. И будешь себе барыней жить, землю не лопатить, за скотиной не ходить, сама чистенькая и гарненькая. И сознательная. А мне тут спину гнуть, да еще на своем горбу пацанов тянуть? Ты что ж думаешь, за дуру меня взяла? Так? Бери свой горшочек и больше хлопцев до меня не посылай!

Дина взяла пустой горшочек и спросила:

–  Если в городе такая легкая и веселая жизнь, почему же ты сюда вернулась? Нет, Наталка, и в городе все теперь работают. И некуда им выйти, чтоб хотя бы крапивы нарвать для борща. Каждую травинку купить нужно. А на что? Да что тебе рассказывать! Ты жила, видела. Так что не упрекай меня. Если уеду отсюда, так чтобы учиться, а если комсомол скажет мне остаться здесь, - останусь! И не отсиживалась я здесь...

–  Ну знаю, жинки говорили, - уже мягче отвечала Наталка, - да вот сама не возьмешь пацанов - людям навязываешь?

Дина вздохнула.

–  Беру я... Ганку. Очень мне ее жалко. Я написала своим. Что бы ни ответили, все равно возьму. Не брошу ее. И ты, Наталка, не отказывайся от ребят. Знаешь, как они будут тебя любить и слушать? Ведь они сейчас только о тебе и говорят.

Дина прикоснулась к ее руке.

–  Ты ведь добрая... Ну представь, отправят их в детский дом, ни одной родной души. Конечно, их там будут кормить и одевать, но радости, радости-то у них не будет! И тебя тоска заест, будешь их вспоминать. И хата эта те мила тебе станет...

–  Да не трави ты мне душу! Отчепись! - в сердцах закричала Наталка.

Дина пошла к калитке.

–  Стой, куда ты?

Дина вернулась, и они говорили, и говорили, и плакали обе, и решали, и перерешали. Наконец Наталка призналась, что пуще всего боится своего Павла.

–  Не станет он со мной жить. Кинет и уйдет!

–  Если так, какой же он комсомолец? - возмутилась Дина. - И где его комсомольская сознательность? Если он такой, нечего его и жалеть! Пускай уходит!

Но Наталка покачала головой, подобный исход ее не устраивал.