Чтение онлайн

— Что за чертовщина? — Наконец спросил он, кивком показав на мечи. Мальчик пожал плечами.

— Они достались мне от мамы и с тех пор никто не смеет к ним прикасаться, кроме меня.

— А остальные…

— Умирали, — подытожил мальчик. — Одному повезло — он взялся за лезвие и отрезал себе половину ладони, но если берутся за рукоять — разжать им руку даже мне сложно. Иногда не успевал.

— То есть ты только что спас мне жизнь? — Мальчик снова пожал плечами. — Похоже теперь я твой должник…

— Ты мне ничего не должен, — уверенно ответил Монэл, — они мои и вина за них тоже на мне.

— По крайней мере на рудники я теперь тебя не могу так просто отправить.

Мальчик в голос рассмеялся, не обращая внимания на недоумевающий взгляд Хотару.

— Что смешного?

— Ты думаешь, что меня заботит это — вот что смешно. Вы все думаете одинаково, угрожаете одинаково. Пусть я и раб, но далеко не ваш и судьба моя не зависит от тебя или кого-либо еще.

— А от кого? Чей ты раб?

— Ты знаешь…

— Я не знаю, — ударил кулаком по столу Хотару.

— Знаешь, но не хочешь признавать, — мальчик придвинулся ближе и устремил свой взгляд на глаза Хотару, — скажи, как ты победил это.

— Хорошо, — выдохнул Хотару и откинулся в кресле, — начнем сначала и, возможно, я смогу тебе ответить. Ты видел лицо наставника? Точнее что от него осталось…

Мальчик усмехнулся.

— Сложно не заметить такое уродство.

— А знаешь, где он получил все эти шрамы? — мальчик отрицательно потряс головой. — Рашит говорил, что когда-то вытащил его из Ям. Именно из тех Ям, где однажды побывал ты.

— Не однажды.

— Что?

— Я был в Ямах шесть раз, — спокойно сказал мальчик, от чего по спине Хотару пробежали очень мерзкие мурашки, — и что с того?

— Забавно что ты так спокойно об этом говоришь… Тогда скажи мне, почему на тебе так мало шрамов? Почему ты не способен отбиться от моего чемпиона, но при этом с легкостью побеждаешь других гладиаторов, не слабее Агро, на арене? Почему ты шесть раз выжил в аду, но не можешь отбиться от кучки стражников? Почему ты издевался над Гнеем, но спас меня?

— Это сложно объяснить, — опустил глаза Монэл.

— А ты попытайся.

— Злость, — еле слышно сказал мальчик. — Когда я злюсь, во мне что-то просыпается и дает такие силы, которые я сам не понимаю…

— И твои глаза чернеют, — добавил Хотару.

— Да, — кивнул в ответ юноша, — но злость, даже фальшивая, растет вместе с ней и меня начинает злить все. Что угодно способно взбесить меня. Я хотел, что бы Гней страдал, но не помню почему. Помню только, что мне нравилось то, что я делаю… Чем дольше это длиться, тем меньше во мне остается от меня самого. Один мужик как-то сказал, что эти глаза — проклятье и спасением от них станет лишь смерть.

— Где-то я уже подобное слышал. А если не злиться? — удивился Хотару и мальчик тут же рассмеялся.

— Без этих глаз я ничто. К тому же чем дольше я сдерживаю их, тем хуже бывают последствия. Они обладают собственной волей, намного сильнее моей.

— Что ж, как сказал один великий полководец: «Разделяй и властвуй». Для начала, парень, мы сделаем тебя гладиатором, которому не требуется злость для победы.

"Самыми опасными противниками в бою один на один можно считать рамийских чемпионов, однако многие с этим не согласятся, поставив в пример ирмидонскую пехоту и сеталийских самураев" — Исход: сильнейшие мира сего.

Во дворе заметно стихло. Сумерки медленно опускались на город, но Хотару не стал дожидаться ночи, когда наставник объявит окончание тренировок для гладиаторов и согнал всех с площадки, выстроив на ней в один ряд всю стражу. Сие действо заинтересовало даже наставника, хоть тот и не подавал вида. Почти все обитатели лудуса столпились вокруг площадки, чего Хотару и хотел. Стражники переминались с ноги на ногу, у кого-то на лице было явное беспокойство, а кому-то было вовсе все равно. По крайней мере до тех пор, пока Хотару медленно не прошел перед ними, внимательно вглядываясь в лицо каждому, как он делал это с гладиаторами. Теперь внимали ему все.

— Некоторые из вас знают, зачем я вас собрал сегодня, — наконец громко объявил Хотару, — некоторые сейчас очень хотят ошибаться в своих догадках. — Дойдя до конца строя, он развернулся и пошел так же, только в обратном направлении. — Вы все пришли в этот дом служить мне и я всегда ценил это. Вы жили здесь под моей крышей, ели мой хлеб, пили вино, разделяли со мной все празднества и невзгоды, но некоторым из вас этого показалось мало. — Он остановился перед капитаном Аримом. — Вы решили, что являетесь хозяевами этого дома, — он шагнул вперед к следующему в строю, — что вам дозволено делать что угодно, — еще шаг, — портить мое имущество, — шаг, — самовольничать, — шаг, — быть судьями, палачами, — еще шаг и он остановился перед стражником с разбухшим от ударов Монэла лицом — и распускать руки…

— Она рабыня! — всполошился стражник. — Что за обвинения, Хотару? Ее обязанность — служить и выполнять все тихо и без вопросов, а эта тварь на меня кинулась. Правильно парни его отделали. Он поднял руку на свободного человека! Его к кресту прибить за это надо! А если бы он на…

— Я что дал тебе слово? — Не выдержал Хотару. — Я что, спросил твоего мнения?! — Перешел он на крик.

— Да пошел ты к черту! Без пяти минут раб смеет указывать мне таким тоном. В отличие от тебя я рожден свободным и ты обязан меня уважать, так что захочу — убью твоего зверька. Захочу — трахну эту шлюху. И что ты сделаешь, а?

"Если хочешь что-то искоренить — возведи это в абсолют" — Философский труд профессора Н. Остин.

Раздался крик, за ним еще один. В череде бессвязных воплей и плача иногда можно было услышать вполне цельные слова:

— Хватит! Прошу Вас, господин! Остановите! Не надо!

Хотару стоял над ним. Взгляд был холодный, будто отрешенный, но он все же смотрел, как исполняют его приказ. Толстые гвозди все глубже проникали в ладони. Каждый удар сопровождался брызгом крови и воплем. Вскоре удары прекратились. Стражники подняли деревянную балку и водрузили ее на столб рядом с воротами. Почти сразу под ним образовалась лужа крови, а крик распятого постепенно стихал. Хотару повернулся к столбу спиной, обратив свой взор на всех присутствующих.

— Что посеешь, то и пожнешь! — Объявил он. — Не смейте путать мое гостеприимство со слабостью, иначе закончите как он. Дважды я не повторяю, так что запомните этот день раз и навсегда. Свободны!

Толпа потихоньку рассосалась, а к Хотару подошел капитан Арим.

— Дозвольте слово, господин. — Хотару кивнул. — Его грубость была непростительна, но в чем-то он был прав.

— Арим, я, по-твоему, идиот?

— Конечно нет, господин, — поклонился Арим.

— Монэл получил бы свое и получит, если подобное повторится — это мое тебе слово. А ты, в свою очередь, больше никогда не помышляй о самосуде. Не согласен с моими действиями — я выслушаю.