Чтение онлайн

На пути к царскому престолу у царевича Петра оставался только младший брат, Иван, тоже, якобы, болезненный, но сам Петр к этому времени едва достиг десятилетнего возраста, не умел читать и писать и с трудом сохранял равновесие при ходьбе, поскольку вытянулся ростом с взрослого человека, но имел маленькие ноги, при несуразно длинном туловище, мешавшем равновесию, а потому он почти бежал при движении, резко меняя направления.

Как и полагается царским детям, Петру в пять лет назначили воспитателем подьячего Зотова для обучения грамоте и письму, но басурманская кровь не давала малышу усидеть на одном месте для усвоения учения и потому, не заучив и одной буквы, он срывался с места и убегал от учителя, который вздохнув, тянулся к чарке с вином, до которого был пристрастен.

Убежав от наставника, Петр присоединялся к карликам, проживавшим в усадьбе для развлечения царевича, ибо сверстников детских игр у него не было. Мальчик таскал карликов и карлиц за волосы, пинал, радуясь их неуклюжести и уродству и потому, в будущем, всякое уродство вызывало у него интерес и любопытство.

Такое времяпровождение царевича Петра не способствовало его умственному развитию и к десяти годам он играл в игрушки, изготовленные Зотовым в минуты просветления от пьянства, словно трехлетний ребенок.

Известие о смерти царя Федора Алексеевича застало царицу Наталью врасплох, но не даром при дворе ее звали Медведихой: подняв родственников и уговорив Патриарха, Нарышкины, при поддержке думских бояр, провозгласили царем десятилетнего Петра, в обход старшего брата – пятнадцатилетнего Ивана, ссылаясь на слабое здоровье и скудоумие последнего, хотя и Петр по своему развитию не превосходил брата Ивана.

Тихое слабоумие царевича Ивана не препятствовало его избранию царем, как старшего сына царя Алексея: за сто лет до этого слабоумным царем был Федор – сын Ивана Грозного и довольно успешно царствовал тринадцать лет с помощью боярина Бориса Годунова. При нем была отвоевана у шведов часть Прибалтики с крепостями Орешком, Нарвой и Иван-городом, включая и устье реки Невы.

Род Милославских избрание царем Петра не устроило и, воспользовавшись стрелецкой смутой, сторонники Милославских ворвались в Кремль, убили нескольких стрелецких полковников и начальника стрелецкого приказа князя Долгорукого.

Стрельцы кричали, чтобы им показали царевича Ивана, якобы убитого Нарышкиными и Наталье Кирилловне пришлось показать обоих царевичей с крыльца.

Царь Петр держался за своего дядьку Артамона Матвеева, которого стрельцы вырвали из руки мальчика, державшего дядьку за бороду, и скинули вниз с Красного крыльца на копья стрельцов. Петр, с испугу, обмочился и с тех пор при виде толпы вооруженных людей его всякий раз охватывал панический страх, заставляя убегать и прятаться. В этот раз Петр убежал во внутренние покои дворца, где и спрятался.

Стрелецкие волнения продолжались несколько дней, и в итоге царевич Иван тоже был провозглашен царем вместе с Петром, причем Иван был первым царем, а Петр – вторым.

Наконец, стрельцы объявили, что ради юных лет обоих государей, правление вручить сестре их Софье.

Софье – старшей сестре царей Ивана и Петра, было 25 лет, она была умна и энергична, многому научилась за годы царствования своего брата Федора и после долгих уговоров она согласилась сделаться правительницей. «Для совершенного же во всем утверждения и постоянной крепости» она повелела во всех указах имя свое писать вместе с именами царей, не требуя другого титула, кроме «великой государыни, благоверной царевны и великой княжны Софии Алексеевны».

Софья прекратила стрелецкую смуту, выплатив стрельцам задержанное жалование, назначила начальником Стрелецкого приказа князя Хованского, расставила по должностям своих родственников Милославских и отправила царицу Наталью вместе с царем Петром в село Преображенское, где он продолжал свои игры с деревянными игрушками, среди которых солдатики, мечи, пушки и копья занимали основное место.

Копьями десятилетний царь подкалывал лилипутов, окружающих мать Наталью, и бил их мечами, иногда причиняя увечья, чему всегда радовался – басурманская кровь неведомого предка Исаака пробудилась в царственном отпрыске и требовала жестокости, выражаемой на беззащитных слугах.

Несмотря на неразвитость разума, десятилетний царь Петр прекрасно понимал свое высшее положение, позволяющее безнаказанно совершать жестокие выходки и поступки ко всем окружающим его людям, независимо от их возраста и положения.

Пока в Москве сменялись цари, а их родичи бились за места при дворе, проталкивая в наследники Петра от рода Нарышкиных и Ивана от рода Милославских, в сельце Орудьево подрастал у холопа Малых сын Федор, рожденный холопкой Дарьей в один день с царевичем Петром.

К пяти годам от роду Федя летом уже пас скотину на дальнем выгоне, помогал матери в огороде, а зимой сучил пеньку, из которой мать пряла холст, чтобы пошить рубахи и портки мужу и детям, числом пять, поскольку за эти годы родились еще двое мальчиков, образовав семью из семи человек, что и означает слово: семь-я.

В шесть лет Федя упросил отца, чтобы дьяк из сельской церкви научил его грамоте.

Просьба была редкостной, но отец, видя смышленость сына, похлопотал за мальца перед дьяком и тот, за пять куриц в зиму, согласился научить Федю грамоте по Псалтырю – если мальчик будет способен к обучению.

Федя оказался прилежным учеником: в месяц выучил буквы, в два уразумел складывать буквы в слова и к пасхе уже бойко читал по слогам молитвы из Псалтыря, удивляя дьяка такой прыткостью.

– Надо бы тебе, Иван, научить мальчонку грамоте по-настоящему, по учебным книгам – уж больно сообразителен малец, – говаривал не однажды дьяк холопу Ивану, когда тот иногда приглашал его в хату и поил брагой, до которой дьячок был весьма охоч.

– Да, грамота сможет Федьке выбиться из холопов в люди и нас вытащить из нужды: ваша монастырская братия стрижет крестьян почище царских приказчиков, но нет у меня ничего, чтобы платить за обучение, горестно вздыхал Иван, поднося дьяку очередную кружку браги, заброженной на лесных ягодах.

– И то хорошо, что вы, батюшка Ипполит, обучили за зиму Федю чтению и счету, а на будущую зиму, если даст бог, то и письму обучите, а там я обращусь к настоятелю Новоспасского монастыря, у которого я с семьей холопствую и может быть настоятель пристроит мальца к чистой работе, где нужны чтение и письмо, а не то и вовсе отправит Федю в Москву помогать в церковных службах, – вслух мечтал холоп Иван о судьбе своего сына Феди, пока дьяк Ипполит наливался брагой по самые ноздри: что-что, а выпить хмельного он любил без меры, от чего обитал в дьяках и не был рукоположен в священники.

Действительно, следующей зимой семилетний Федя обучился письму, срисовывая буквы в церковных книгах и в «Домострое», что дал ему священник, увидев стремление холопского сына к грамоте.

Навострившись чтению и письму, Федя с восьми лет начал петь на клиросе, по воскресным службам, зимой, но летом, в страду уже работал наравне с отцом и старшим братом в полях, на покосе и во дворе по хозяйству. Летом крестьянскому сыну не до пения на клиросе – всегда есть работа для мальчишеских рук, зато зимой много свободного времени и Федя продолжал, уже самостоятельно, учиться в улучшении письму и чтению, не забывая про арифметику, в которой обучился дьяком не только счету, но и простым арифметическим действиям.