Чтение онлайн

– С той стороны?
– поручик заволновался. Предупредил на всякий случай: - Ну смотри, если что. Семь шкур сдеру.

Поправил ремень и, озабоченный, вышел за дверь. После таких церемоний Кузьма уж и не представлял, как примет его барин, обрадуется ли возвращению? По всему видно, что Мстислав Захарович здесь фигура.

– Где он? Где?
– услышал вдруг Голоперов возбужденный знакомый голос и, обалдев от радости, крикнул:

– Тут я, ваше...

Яропольцев стиснул его плечи, смотрел в лицо, будто не верил.

– Кузьма! Я ведь ждал тебя, очень ждал!
– несколько раз повторил Яропольцев, увлекая его за собой. Следом почтительно шел поручик. Вахмистр застыл, как истукан, приоткрыв рот.

На втором этаже, в большом кабинете, Яропольцев велел Кузьме сесть в кресло. Улыбнулся, внимательно осмотрев его:

– Оборванный, голодный, конечно... Сейчас отдыхай, поговорим вечером. Ужинаем в «Европе»... Ах, да, - спохватился он.
– Поручик, распорядитесь: немедленно баня, парикмахер, обмундирование.

– Слушаюсь.

– Унтер-офицер Голоперов будет жить в моей квартире. Впрочем... Отныне - прапорщик Голоперов. Приказ на подпись к двенадцати часам.

– Разрешите выполнять?

– Да.

– Прошу... прапорщик, - офицер жестом пригласил Голоперова следовать за собой.

– Вызовите моего портного, пусть подгонит форму, - бросил вдогонку Яропольцев.

В комнате под лестницей дежурный снял телефонную трубку, и Кузьма убедился, что служба в этом штабе налажена четко. Вскоре он уже парился в бане, отмывая въевшуюся в поры грязь. Сбросил свое ветхое барахло, а взамен получил заграничное шелковое белье, на котором вошь не удержится, офицерскую гимнастерку, французские брюки галифе, новые сапоги, зеленоватую английскую шинель и фуражку с кокардой. Кроме того, портупею и шашку. Револьвер обещали выдать потом.

Кузьма остался очень доволен. Верно говорится: за хорошим хозяином служба не пропадет.

Разместился новоявленный прапорщик в полуподвальном этаже кирпичного купеческого дома, в просторной комнате, по соседству с пожилой и вдовой купчихой. Верхний этаж занимала семья Мстислава Захаровича, так и не уехавшая за границу.

После обеда Кузьму позвала в гостиную Галина Георгиевна. Усадила за круглый стол и беседовала любезно, как с самым доверенным человеком. Расспрашивала насчет смоленского имения. Под конец сказала:

– Не дай бог, случится что-нибудь с мужем или со мной - за детей ты в ответе. Увози их подальше от войны. В Швеции родственники у нас.

– Выполню, если надо, только зачем прежде времени о плохом думать?!

– Шатко все, Кузьма, очень шатко.

– У Колчака сил много.

– Мстислав Захарович говорит, что две трети войска надобно в тылу держать против партизан и бунтовщиков. А у французов, чехов, у всех наших союзников - свои интересы. Никому верить нельзя. Ты это знай, Кузьма, ни во что не вмешивайся, а ходи за Мстиславом Захаровичем, словно тень. Береги его.

– В этом будьте уверены!
– Голоперов почтительно склонил голову.

Октябрь 1919 года стал переломным месяцем гражданской войны. На востоке деморализованные колчаковские дивизии откатывались от Урала в Сибирь, к Иртышу.

Защитники Петрограда отразили наступление Юденича.

На юге Красная Армия не только остановила продвижение деникинских войск к Москве, но и повернула их вспять, отбросила от Орла. Конный корпус Семена Буденного освободил Воронеж. Развернулась острая борьба за районы, богатые хлебом и углем. Поэтому именно туда отправился в очередной рейс «ВЦИК на колесах».

В Воронеж, где еще виднелись следы недавних боев, поезд прибыл 3 ноября. Михаил Иванович сразу навел у местных товарищей справки - далеко ли находится корпус Буденного, как до него добраться? Выяснилось, что расстояние до корпуса не очень большое, он преследует белых где-то в районе Землянска. Однако ехать туда местные товарищи не советовали. В окрестностях города еще находились мелкие подразделения вражеской конницы, в любой деревне можно нарваться на белых. Где проходит фронт, никто точно не знал. Да и осенние дороги такие, что колесу поздно, а полозу рано. В конце октября лили дожди, вода затопила низины, проселки превратились в вязкое месиво. А за последние дни похолодало, неожиданно повалил снег, закрутила метель.

– Мужики на базар приезжают?
– спросил Михаил Иванович.

– Осмеливаются, которые побойчее.

– И мы с Григорием Ивановичем очень даже бойкие, - весело прищурился Калинин.
– Верно, Григорий Иванович?
– обратился он к Председателю ЦИК Украины Петровскому, который прибыл вместе с ним.

– Надо повидать Буденного, пока близко.

– Вот именно, за ним ведь не угонишься. Не прощу себе, если с ним не побеседую, - сказал Калинин.
– Давайте нам знающего возницу, сани и двух лошадей. Наутро тронемся.

– Оденьтесь потеплей, - посоветовали воронежские товарищи.
– Шубы вам дадим. У купцов реквизировали.

Еще до рассвета Калинин и Петровский отправились в путь. Погода не улучшилась, метель стала еще сильнее. Косо летел к земле густой снег, холодный ветер гнал поземку, наметая сугробы. Лошади с трудом вытягивали сани из заносов.

– Зря все же охрану не взяли, - беспокоился Петровский.

– Ничего, Григорий Иванович, в такое ненастье и друзья, и враги в избах отсиживаются. Ни одного встречного на дороге.

– Заблудиться не мудрено в такой мгле. Мы не сбились?
– спросил Петровский щуплого флегматичного возницу.

– Через Дон в аккурат переправились. А теперича кто ж его знает...

– Ты знать должен.

– Дорога одна, авось доберемся... Михаил Иванович устроился поудобней и поднял меховой воротник. Купеческая шуба, действительно,. была хороша. Теплая, длинная, почти до пят - мороз не прохватит. Только бы возница не сплоховал. Лошади слабоваты, но лучших не нашлось, а побывать у Буденного необходимо. Его кавалеристы много раз отличались в боях. Намечено преобразовать корпус в конную армию. Однако о корпусе и о самом Буденном ходят разноречивые слухи. В сентябре у кавалеристов побывал председатель Реввоенсовета республики Троцкий. Вернувшись в Москву, он рассказывал возмущенно, что корпус - это разношерстная банда, а сам Буденный не красный командир, а атаман-предводитель. По словам Троцкого, выступление его в корпусе было встречено злобным ревом бойцов. А Буденный, стоявший рядом, только рукой махнул - и сразу воцарилась тишина. Это современный Разин. Куда он поведет свою ватагу, туда она и пойдет: сегодня за красных, а завтра за белых.

Владимир Ильич выслушал такой отзыв с иронией. Не слишком ли упрощенно? Без дисциплины, без крепкого воинского порядка банда или ватага с белыми войсками не справится. А Буденный бьет кавалерию генерала Мамонтова, которому никак не откажешь ни в опыте, ни в мастерстве. Красные конники переносят лишения, жизнь отдают в боях за новую власть. Значит, ценят ее, принимают к сердцу. А те, которые сегодня за красных, а завтра за белых, те при первой неудаче по домам разбегаются...

Вот и надо поглядеть все на месте, потолковать с Буденным, с людьми. Может, необходимо помочь корпусу, укрепить его коммунистами.