Чтение онлайн

Судя по времени, давно уже рассвело, но снегопад был настолько густой, что видимость почти не улучшилась. Справа расплывчато проступали какие-то темные постройки. Возница оживился, зачмокал, подгоняя лошадок.

– Стой!
– раздался вдруг громкий окрик.
– Стой! Куда прешь?

Трое всадников подскакали к саням. Один, в кубанке, держал путников под прицелом карабина. Другой, смуглый и горбоносый, бросил в ножны шашку, свесился с седла:

– Гля, хлопцы, никак буржуи из Воронежа тикают! Или генералы переодетые. Шубы на них барские!

– Кто будете?
– строго спросил боец с карабином,

Михаил Иванович не торопился отвечать, хотел убедиться, что это свои.

– Чего молчишь, старый черт!
– загорячился горбоносый всадник.
– А ну, скидывай шубу!

– Да ведь замерзну.

– Ничего, на этом свете погрелся, а на том и голого примут, - хохотнул горбоносый.
– Верно, хлопцы?

– Надо бы к комиссару, - сказал боец с карабином.
– Пусть товарищ комиссар их пощупает.

– Совершенно верно, - обрадовался Калинин.
– Ведите нас к комиссару или к товарищу Буденному.

– У Буденного только и дел, что с буржуями заниматься.

– Мы не буржуи, - возразил Михаил Иванович.
– Вот товарищ Петровский, Председатель ЦИК Украины. А я - Председатель всероссийского ЦИК Калинин.

– Ты нам мозги не крути!

– Вот мандат, пожалуйста, - протянул документ Петровский.

– Читать мы не обучены, а таких буржуев, как ты, не первый раз видим. Ишь бородку отпустил, очки напялил!

– Чего трепаться, - равнодушно произнес боец с карабином.
– Давай или к комиссару их, или кончать, а то от своих отстанем. Шубы бери.

– Нет, товарищи, так не пойдет, - твердо сказал Калинин.
– Вы бойцы Красной Армии или кто? Повторяю, везите нас, к Буденному, он разберется.

Кавалеристы колебались. Наконец тот, что с карабином, сказал:

– Черт с ними, гони их в штаб. А я пока смотаюсь, доложу комбригу.

– Таскайся с ними по такой погоде, - буркнул горбоносый, но все же приказал возчику: - Давай направо!

Замерзшие коняги бодро взяли с места, однако вскоре опять поплелись понуро и неохотно. Горбоносый боец хлестнул их нагайкой, они прибавили шагу, а затем пошли еще медленнее.

– На плетке-то далеко не уедешь, - хмуро сказал возчик. И, повертев головой, добавил: - Кажись, село рядом.

Протащившись по улице, сани свернули в открытые ворота и оказались посреди просторного двора, где рядком стояли у коновязи лошади, покрытые попонами. Возле крыльца - несколько командиров в бекешах и бурках: собрались уезжать. Среди них один кряжистый, с пышными усами. Наверно, это и есть Буденный.

Михаил Иванович поднялся, но резкий окрик «Сидеть!» заставил его вновь опуститься в сани.

Горбоносый всадник спрыгнул с коня, доложил:

– Товарищ командир корпуса! Разъезд второй бригады шестой дивизии доставил в ваше распоряжение двух буржуев, а может, купцов...

– Зачем они мне? Вел бы к командиру бригады или к начдиву.

– Мы порядок знаем, - с достоинством ответил боец.
– Сами бы управились, но попались какие-то чудные. Веди, говорят, к Буденному. Мандаты показывают.

Головы командиров, стоявших у крыльца, враз повернулись к саням. Буденный хмыкнул:

– Ишь ты! А ну, давай в комнату!

Михаил Иванович вошел в теплую горницу и будто ослеп - очки запотели с мороза. Снял их, принялся протирать стекла концом шарфа. Буденный смотрел сверху вниз, удивленно и недоверчиво. Взгляд у него такой, что никто не выдерживает, а этот гость глаза не отводит, даже вроде бы улыбается.

– Ха!
– вырвалось у Семена Михайловича.
– Документы!

Сам, однако, протянутые ему бумаги не принял, кивнул на безусого, моложавого человека с высоким лбом и большими залысинами:

– Комиссару.

Тот взял документы и вдруг изменился в лице, шагнул к Буденному, пальцем показал подпись на мандате.

– Ульянов, Ленин, - вслух прочитал Семен Михайлович.

В комнате стало тихо. Несколько секунд Буденный стоял неподвижно, потом привычно оправил бекешу, вытянулся:

– Командир кавалерийского корпуса. Прошу извинить за недоразумение!

– Ничего, ничего, - успокоил его Калинин.
– Теперь мы с Григорием Ивановичем спасены и от мороза, и от твоих молодцов. Кончить ведь с нами хотели, как с контрой.

– Еще раз извините. Виновные будут строго наказаны.

– Нет, дорогой мой!
– возразил Калинин.
– Мы сами во всем виноваты. Понесло же нас в такую-то погоду из Воронежа... Мы этих бойцов должны благодарить. Так ведь к белым не мудрено попасть...

Расторопный вестовой скрылся с хозяйкой на кухне, выскочил оттуда со скатертью. На столе появились тарелки и старый, толстостенный графин.

Обед был как нельзя кстати для проголодавшихся путников. К тому же застолье быстро сближает людей. Разговор пошел веселее, откровеннее. Едва управились с густым борщом, вестовой принес большую скворчащую сковороду: жареную картошку с салом. Михаил Иванович ел по-крестьянски аккуратно, маленькими кусочками откусывал хлеб от ломтя. Со вздохом сказал хозяевам, что в городах сейчас голодно. Нет топлива, нет керосина. Очень трудный период переживает страна. Но все же рабочие и крестьяне полны решимости до конца стоять за свою власть.

– Вот мы с Григорием Ивановичем и приехали к вам, чтобы еще раз убедиться в этом. Много хорошего слышали о вашем корпусе.

Буденный воспринял слова Калинина как начало деловой беседы. Глазами показал вестовому: стол сразу же опустел, вместо скатерти появилась военная карта, испещренная карандашными пометками. Семен Михайлович объяснил, где находятся вверенные ему части, на какой рубеж вышли передовые отряды. Сделав паузу, напомнил гостю о своем предложении развернуть корпус в конную армию. Как в столице смотрят на это? Михаил Иванович ответил, что он поддерживает такую идею.

Просьбы Семена Михайловича Калинин записал, чтобы потом, в Москве, ничего не забыть. При решении вопросов, связанных с корпусом, наверняка придется преодолевать недоброжелательное отношение Троцкого. Он ведь просто бледнеет от негодования, слыша фамилию Буденного.

– Не так давно у вас побывал председатель Реввоенсовета?
– дипломатично поинтересовался Михаил Иванович.

Командир и комиссар корпуса переглянулись.

– Приезжал, - неохотно ответил Семен Михайлович.

– Перед людьми выступил? С бойцами поговорил?