Чтение онлайн

– Было. Весь корпус перед ним строили. Только слова у него непонятные. Вроде русские, а вроде и нет.

– Как это?

– А вот пусть комиссар обрисует.

Комиссар Кивгела потер высокий лоб, подумал, заговорил не спеша:

– Бойцы у нас в основном малограмотные. Крестьяне, казаки. Они правду душой чуют, а слово не всякое до них доходит. Политическую работу мы с ними проводим постоянно, несмотря на бои, на беспрерывные марши. Но люди меняются. Много добровольцев приходит. Беляки к тому же всякие басни распространяют о коммуне. Под одним, мол, одеялом все спать будут и все прочее. Ну, бойцы спорят между собой: что такое Советская власть, кто такие большевики или коммунисты? Вот мы и попросили председателя Реввоенсовета разъяснить. Он согласился, вышел к строю.

– С бойцами и командирами не поздоровался, - хмуро вставил Буденный.

– Может, воинских порядков не знает, - сказал комиссар.

– Обязан знать на такой должности. Любой солдат знает.

– Не о том сейчас речь, - продолжал Кивгела.
– Вышел он, значит, к строю, люди замерли, каждое слово ловят. Из Москвы человек, по-старому вроде бы верховный главнокомандующий. А он так примерно. В наших рядах есть элементы, извращающие наши понятия о формах устройства общества, за которое мы воюем. Я имею в виду коммуну с ее обобществленными средствами производства и равными условиями пользования общими благами труда... Ничего не скажешь, образованный, конечно, он человек...

– Дюже образованный, - не сдержался Буденный.

– Очень образованный, да не там, где надо, грамотность свою показывает. Ну и не поняли его люди. Шуметь начали. Кричат: «Не нужна нам коммуна! Мы за большевиков, а не за коммунистов!» Пришлось Семену Михайловичу вмешаться. Поднял руку. А в ней коробок спичечный. Спрашивает: «Что у меня в руке?» Отвечают: «Ясно что: коробка».
– «Так вот» на одной стороне коробки мы напишем «большевик», на другой - «коммунист». Поверну я эту коробку одной или второй стороной, вниз или вверх, от этого ничего не изменится: коробка останется коробкой. Тоже самое: назовите вы меня большевиком или коммунистом - будет одно и то же». Вот тут люди поняли. А Троцкий вроде обиделся, стоит и губы покусывает.

– Не столковались, значит?
– весело прищурился Михаил Иванович.

– Не получилось...
– сокрушенно ответил Кивгела.

– Это чувствуется. Мы вот с Григорием Ивановичем тоже сегодня того, - почесал затылок Калинин.
– Не смогли с бойцами договориться.

– Тут дело совсем другое.

– Ясно, что другое, - улыбнулся Калинин, - А если вести речь серьезно, то мы, Семен Михайлович, очень хотим побывать на самой передовой линии, посмотреть своими глазами, как воюют ваши бойцы.

– Нельзя, Михаил Иванович.

– Невозможно!
– поддержал комиссар.

– Почему?

– Сплошной линии фронта нет, - принялся убеждать Буденный.
– Обстановка быстро меняется. Трудно определить точно, где свои, где противник. Да еще непогода, видимость плохая. Ничего не стоит потерять ориентировку.

– А сами вы как же?

– Мы привычные. Да и не собирались сегодня в полки.

– Жаль...
– огорчился Калинин.

– Семен Михайлович, - осторожно вмешался начальник штаба корпуса Погребов.
– Примерную атаку мы можем показать товарищам и без риска для жизни. Как раз выводим на тактическое учение особый резервный кавдивизион...

– Верно!
– заулыбался Буденный, обрадованный словами начгптаба.
– Организуй!

Погребов вышел.

– Вы находите время для обучения бойцов?
– заинтересовался Михаил Иванович.
– Расскажите нам, как у вас готовят молодежь. Кто проводит занятия?

Буденный охотно и подробно принялся докладывать. В корпус приходит большое количество людей, не державших в руках ни винтовку, ни шашку. Даже такие, что в седло не умеют сесть. Всю эту премудрость они осваивают под руководством опытных кавалеристов, многие из которых были унтерами в старой армии, прошли всю германскую войну. Уж кто-кто, а эти служаки научат новичков и конем управлять в бою, и шашкой владеть, и маскироваться, и правильно использовать местность в любое время года. Особенно большое внимание уделяется огневой подготовке. С боеприпасами всегда туго, добывать их приходится главным образом у противника, поэтому стрелять бойцы должны прицельно, наверняка. Ну и, конечно, смекалка в бою, товарищеская взаимовыручка, тактика мелких подразделений...

– Удивительно!
– кивал Михаил Иванович.
– Удивительно и замечательно, честное слово! Не ожидал, что у вас в таких неимоверно тяжелых условиях ведутся военные занятия. К могучему революционному порыву наших бойцов прибавить знания - это же здорово! Это же один из секретов нашего успеха!

Буденный предложил одеться. Калинин и Петровский опять закутались в теплые долгополые шубы и сели в сани. Сопровождаемые отрядом всадников, поехали на окраину села. Метель за то время, пока они находились в доме, разыгралась еще пуще. Снег то валил сплошной стеной, то, подхваченный ветром, почти горизонтально летел над землей, больно хлеща по лицам.

Особенно ярилась метелица в открытом поле. Михаил Иванович недоумевал: какая уж тут атака, па-правление не определишь, куда требуется скакать, затеряешься в белой однообразной мгле.

Где-то далеко затрещали выстрелы, будто сухие ветки ломались под ветром. Треск усиливался, приближался, мерзлая земля чугунно загудела от какой-то невидимой тяжести. Из мглы вынеслось несколько стремительных всадников. За ними слитной черной массой выкатилась гудящая лавина, мгновенно надвинулась, взметая клубы снега. Тускло и страшно блестели сотни вскинутых для удара клинков. И вдруг ошеломляющее, дерзкое и ликующее «ур-р-ра-а-а!» заглушило все остальное: и гул катившейся лавины, и свист ветра, и треск пальбы.

Вихрем пронеслись эскадроны и скрылись за белой стеной, а гости все еще стояли молча, потрясенные увиденным. Наконец Калинин спросил:

– Семен Михайлович, это и есть ваш корпус?

– Нет, Михаил Иванович, это не корпус и даже не бригада, не полк. Это только резервный кавдивизион.

– Такая махина, такая лава...

Со стороны села гурьбой повалили спешившиеся бойцы, только что участвовавшие в показательной атаке. Завязалась беседа. Укрывшись от ветра за стеной сарая, Михаил Иванович потягивал самокрутку, отвечал на вопросы, делая вид, что не замечает нетерпения Буденного. Тот беспокоился: не простыли бы гости на таком дьявольском холоде. Да и ужин готов был в штабном доме.

Назад, в Воронеж, гости отправились, когда было уже совсем темно. Прощаясь с Буденным, Михаил Иванович пообещал:

– Все просьбы поддержу. И говорю от души, меня радуют не только победы, но и то, что простой крестьянин наносит поражения старым царским генералам, которые из поколения в поколение изучали военное дело. В этом и есть сила Советской власти!

Расстались по-дружески.

Сопровождать двух председателей Семен Михайлович отрядил усиленный взвод.

Удобно разместившись в санях, Калинин и Петровский обменивались впечатлениями.

– Молодцы, - говорил Петровский.
– Настоящие воины: и смелые, и дело свое превосходно знают.

– Вот какие разные могут быть мнения, - ответил Михаил Иванович.
– Мы считаем, что это красные орлы, а кое-кто именует их бандитами.

– Значит, не может или не хочет понять.

– Когда ему нужно, он все понимает...

За разговором не заметили, как доехали до реки Дон, а там уж и город был рядом. Хотели отпустить охрану, но всадники сослались на строгий приказ: сопровождать до самого поезда.