Чтение онлайн

— Из Детройта, — говорит она. — Канзас-Сити, Чикаго, Филадельфии и еще из кучи мест, которые я уже и не вспомню. — А затем тихо, чтобы дети не услышали, хотя микрофон ее шлема это улавливает: — Это место просто рай по сравнению с теми дырами, где я жила раньше.

Дети продолжают болтать, пока мы не добираемся до западной дороги, затем мы машем им на прощание. Я сомневаюсь, что они вернутся в класс, но это не моя проблема.

Западная дорога заасфальтирована. Как только мы выезжаем из деревни, Яфия набирает скорость. Джейни выжидает нужную дистанцию, а затем тоже ускоряется. Когда мы проносимся мимо деревенского кладбища, я замечаю свежие могилы на заднем плане. Джалал хорошо делает свою работу и отрабатывает деньги, которые мы ему платим.

Дальше мы проезжаем еще несколько полей сорго, стебли уже высотой в шесть футов, с метелками зерна на верхушках. Затем ровную красную землю сменяют редкие деревья и кустарник. Пока что сезон дождей выдался хорошим. Всё зеленое, а деревья окружены высокой травой, которая полностью исчезнет, когда дожди прекратятся. Но пока здесь полно корма для небольших стад коров. Ангел замечает каждое животное и отмечает его позицию на карте. Он также отмечает позицию двух высоких худых подростков, пасущих скот. Когда мы проносимся мимо, они машут нам своими длинными хлыстами и улыбаются.

С моего места на заднем сиденье квадроцикла растительность кажется пышной, но когда я смотрю на нее глазами ангела, раскрывается ее истинная скудость. Здесь мало что может спрятаться, и это меня радует. Если бы землю потревожило что-то более зловещее, чем бродячий скот, ангел бы это увидел. Но всё в порядке.

Почему же тогда у меня начинает появляться дурное предчувствие насчет всей этой затеи?

Мы в пятидесяти двух километрах от деревни, ангел в десяти километрах впереди нас, когда он наконец замечает приближающееся транспортное средство — только одно, так что это не караван подрядчика. Минуту спустя ангел идентифицирует его: небольшой белый пикап, который нам хорошо знаком. Я смеюсь.

— Внимание! — кричу я по общей связи. — Бибата едет в город с нашей собачьей едой.

— Кто такая Бибата? — подозрительно спрашивает Джейни.

— Девушка лейтенанта, — отвечает Яфия.

Я чувствую себя как в начальной школе.

— Она не моя девушка.

— Только потому, что вы не хотите в тюрьму.

— В тюрьму? — недоверчиво переспрашивает Джейни. — Вы здесь не по отсрочке тюремного заключения?

Снова Яфия:

— О, еще как по отсрочке.

— Вы же офицер, — протестует Джейни, словно никто из нас раньше этого не понимал.

— Это было преступление чести, — заверяю я ее.

— Он не рассказывает нам, что натворил, — добавляет Дубей, снова удивляя меня тем, что вступает в разговор.

— Оно того стоило? — спрашивает Джейни.

Это не тот вопрос, который я хочу обдумывать, и к тому же белый пикап Бибаты быстро приближается. Джейни сворачивает на обочину. Я высовываюсь и машу рукой, надеясь, что она остановится. Сначала мне кажется, что она не собирается этого делать, но затем она резко бьет по тормозам, останавливая грузовик рядом со мной. Я спрыгиваю с места стрелка. Рэнсом делает то же самое и идет по дороге мне навстречу. Мы подходим к грузовику Бибаты с противоположных сторон, оба украдкой поглядывая на груз, сложенный выше крыши кабины и скрытый под туго натянутым синим брезентом. Там могло быть всё что угодно.

Я шепчу Дубею, чтобы он привел собак. Затем делаю визор прозрачным и вразвалочку подхожу к водительскому окну, придерживая штурмовую винтовку. Стекло опускается. Я чувствую святой, священный холодок кондиционера через тонкую ткань перчаток. Но что еще лучше — Бибата одаривает меня кокетливой улыбкой. Она определенно мне не сестра.

— О, Шелли, мой герой. Ты ехал навестить меня? И это лучшее место для свидания, которое ты смог придумать? Я ожидала от тебя большего!

Во мне, наверное, четверть африканской крови, смешанной с европейскими корнями и коренными народами Мексики. Бибата заставляет меня думать о чистых и древних родословных. Ее кожа темно-черная, темнее, чем у Яфии, а лицо сильное и красивое: высокий лоб, кокетливые темные глаза и губы, которые легко переходят от дразнящей улыбки к угрозе. Между нами нет ничего, кроме того, что я восхищаюсь ею, а ей это нравится — но сегодня у меня такое чувство, что она не очень-то хочет играть в эту игру. За ее улыбкой скрывается тревога, возможно, даже гнев. Дубей спустил собак. Она смотрит на них, пока они бегут к грузовику.

— Ты в порядке, любовь моя? — спрашиваю я ее.

Я вижу пистолет, засунутый в мягкую щель между водительским и пассажирским сиденьями, но меня это не беспокоит, потому что она всегда держит его там. Рэнсом сканирует кабину с другой стороны, пока она нетерпеливо мне отвечает:

— Конечно, я в порядке! Я всегда в порядке. Я в порядке от сотворения мира. — Ее голос снижается до притворно-кокетливого тона: — Хотя мне было бы еще лучше, если бы ты как-нибудь вечером прокатился со мной в грузовике. Как думаешь, Шелли? Заехать за тобой сегодня вечером?

Я расплываюсь в улыбке.

— О боже, да, любовь моя. Я каменею от одной только мысли о том, чтобы увидеть тебя, когда ночь окутает твое прекрасное лицо. Но Мама смотрит. Она меня не отпустит.

Бибата надувает губы. Собаки обошли грузовик сзади. Они обнюхивают шины.

— О, бедняжка. Тебе нужно освободиться и перестать быть рабом уродливых старых маминых обычаев.

— Когда-нибудь, — обещаю я ей.

Она отворачивается и смотрит на свои руки с идеальным маникюром, сжимающие руль. Тихо она произносит:

— Я приеду завтра и привезу твою собачью еду.

По ее тихому тону я понимаю, что что-то очень не так. Я представляю повстанцев под брезентом, но собаки подали бы какой-нибудь знак, если бы там кто-то был. Поэтому я наклоняюсь, почти залезая в окно.

— Расскажи мне, что происходит, Бибата.

Она качает головой.

— Ничего. Пока нет. Но война подбирается все ближе, не так ли? И это не просто несколько глупых мальчишек с севера, пришедших сюда, чтобы устроить неприятности.

— Нет, только они. Ахав Матуго сюда не придет.

— Ахав Матуго — современный человек. Может, было бы не так уж плохо, если бы он пришел!

— Да, не знаю. Может быть.

Она кивает, не глядя на меня.

— Я приеду завтра. — Затем она включает передачу, машет мне рукой и уезжает; стекло поднимается на ходу. Я остаюсь лицом к лицу с черной маской визора Рэнсома.

— Я думаю, она просто везла продукты, — говорит он.

Ангел переключает мой визор обратно на черный цвет, когда я поворачиваюсь и смотрю на запад вдоль дороги — в том направлении, откуда приехала Бибата, в направлении далекого города. Затем я смотрю глазами ангела, но в этой плоской, жаркой, измученной земле нет ничего, кроме деревьев, кустарника и коров.

— Дубей, забери собак!

Он свистом подзывает их к себе, а мы с Рэнсомом возвращаемся на места стрелков. Джейни начинает меня допрашивать, но я отмахиваюсь от нее и обращаюсь ко всему отряду:

— Что-то происходит. Я не знаю что, но у меня есть предчувствие. Будьте начеку.

Двадцать минут спустя Дельфи сообщает мне, что конвой задерживается.

— У них проблемы с одним из грузовиков. На починку уйдет пара часов.

Я чувствую, как будто демон скребется изнутри моего черепа.