Чтение онлайн

– - Ты дашь мне судно, чтобы я мог вернуться к Фимбрии?
– - спросил помрачневший Север.

– - У меня нет лишних кораблей для удовлетворения бессмысленных прихотей мятежников.

– - Хорошо, доберемся сами, только верни нам наше оружие и деньги.

– - Кто тебе сказал, мой наивный друг, что ты вернешься к Фимбрии? Ты и твои люди задержаны, как мятежники и враги римского народа.

Север скрипнул зубами.

– - Твою судьбу решит Сулла. Но ты мне симпатичен, трибун. Ты не слишком искушен в вопросах политики, но умен, изобретателен и смел. Мне нужны такие люди. Я собираюсь сразиться с Неоптолемом. Ты хочешь драться с понтийцами? Я тебе предоставлю такую возможность. Пользуйся полной свободой в пределах расположения флота. Ведь тебе же, по твоим словам, все равно, под чьим Орлом бить понтийцев? Лишь бы это был Орел?

– - Да, -- медленно проговорил Север, пытаясь осмыслить произошедшее, -- лишь бы это был Орел...

Глава 13. Питана

"Нужно будет, возьму гемиолию..."

Вот так вот просто.

Истину говорят из века в век: "Тот, кто бороздит море, вступает в союз со счастьем. Он жнет, не сея, ибо море есть поле надежды"[152]

.

До последнего Дракил надеялся. Считал, прикидывал, думал. Вслушивался в разговоры. Слова бросал, как ему казалось, нужные. А у причала Питаны все надежды пошли прахом. Не по зубам орешек оказался. В Лаврионе Эвдор казался ему проходимцем из совсем захудалых, даром, что крепок телесно. Оборванец, простак, при знакомстве представившийся, как Эвдор Ниоткуда. Поначалу Дракил, чувствуя себя стоящим выше в иерархии Псов, по разбойной привычке силился придумать Эвдору кликуху. Ничего не липло. Ну как могло случиться, что этот простак так возвысится? Совсем недавно Аристид проболтался, что в Патаре на сходке вождей Эвдор ничего не возразил Мономаху, когда тот звал его "Крысоловом". Отчего у вожака такое прозванье, Аристид не объяснил, но каким же было удивление Дракила, когда один из царевых людей на пирсе Питаны приветствовал кормчего "Меланиппы", этим прозвищем. И вовсе даже не обидным тоном. Да еще сцепил с ним предплечья и чуть ли не облобызал. Тут критянин окончательно понял, что ставка его не сыграла.

Эвдор сразу куда-то исчез вместе со встречавшими его вельможами. Перекинулся парой слов с Аристидом и удалился. В тот день пираты его больше не видели. Дракил для затравки высказал предположение, что вожак, поди уже, неудобно ерзает на остром колу. Шутке посмеялись, а Аристид весело скалясь, хлопнул Дракила по плечу и сообщил, что он, критянин, дурак и шутки у него дурацкие. Они вели себя, словно что-то знали такое, чего не знал Дракил. Ну, Пьяница может и был осведомлен больше других, но остальные-то откуда? Критянин, лелея перемену власти, держал ухо востро, но ни с кем, кроме как с Аристидом, Эвдор не шептался. Измучившись предположениями, Дракил напрямую спросил у Койона, куда подевался вожак. "Понятия не имею", -- ответствовал Койон и глаза у него при этом были честные-честные. "Вегно, к бадшим дачадникаб побёг" -- предположил Гундосый. "..." -- пожал плечами Залдас.

Флот Мономаха появился спустя день, после прибытия в Питану "Меланиппы". По такому случаю весь город бурно ликовал, славил Эргина, сам царь появился на пристани и лично приветствовал пиратского наварха. Эвдора на этом фоне забыли моментально.

Команда "Меланиппы" не скучала, отыскивала среди вновь прибывших многочисленных знакомцев и зависала с ними в портовых кабаках, хозяева которых по случаю снятия осады (хотя осаду на самом деле никто еще не снял) гостеприимно распахнули двери.

Эвдор появился под вечер. Плечи его покрывал синий шерстяной гиматий, в складках которого при ходьбе поблескивала позолоченной отделкой перевязь с мечом. Оба запястья украшали тяжелые золотые браслеты, а коротко стриженую голову плотно обтягивал черный платок.

– - Ты только погляди!
– - восхитился пьяный Койон так сильно, что не удержал равновесие и, завалившись назад, ткнулся затылком в пирата, сидящего на соседней лавке,

 На него недовольно заворчали и бесцеремонно вернули в исходное состояние, отчего Койон ткнулся лбом об столешницу.

– - Гудите?
– - поинтересовался вожак, -- насилу вас нашел. Где Аристид? Опять по бабам побежал?

– - Здесь собралось слишком много мужей, -- раздался голос из-за соседнего стола, -- я брезгую.

– - Вот ты где, -- Эвдор нашарил глазами товарища, -- вставай, пошли, у нас дело есть. Надеюсь, ты еще в состоянии держаться на ногах?

– - Ты говоришь обидно, Эвдор, ты же знаешь?..

– - Знаю-знаю. Пошли.

Эвдор вытащил из-под плаща увесистый кожаный мешочек, подбросил его, прикидывая вес и громогласно объявил:

– - Братья! Боги благословили сегодняшний день! Выпейте за мое здоровье и мою удачу! Я угощаю!
– - с этими словами он высыпал содержимое на стол.

Новенькие тетрадрахмы заплясали по засаленным доскам.

Кабак взревел многоголосым хором.

– - Да здравствует Эвдор!

– - Славься, сильномогучий Эвдор!

– - ...а это кто такой?

Когда они протолкались на улицу, Аристид поинтересовался:

– - Я смотрю, ты внезапно разбогател? Откуда это все? Уж не царь ли одарил? Будто это ты привел шесть десятков кораблей, а не одну единственную утлую скорлупку.

– - Царь -- не царь. Не важно. Есть подле царя кое-какие уважаемые люди.

– - Куда мы идем, да еще в такой спешке.

– - В похожее заведение, "Сломанный трезубец". Там нас ждут. А спешка... Времени у нас мало, Аристид. Вот все наши пьют, ты пьешь, Полиад пьет, а Эргин с Угольком не пьют. Их шторм изрядно потрепал, но они своим людям передыху не дали. Царевы войска уже грузятся на корабли. Я думаю, сам царь со свитой в первых рядах. Может, отплыл уже.

– - Куда?

– - Не куда, а откуда. Город, вообще-то валом обнесен, за которым римляне сидят, если ты забыл.

– - Ну и сидят. Вчера сидели, и завтра сидеть будут. Видать про драку у них кишка тонка. Куда спешить-то?

– - То-то эти, с тонкой кишкой, Пергам по кирпичику разобрали... Ты помнишь того "финикийца", из-за которого тебе пришлось искупаться? На нем ехал один храбрый римский трибун. Не припоминаешь? А куда он ехал? Ты уверен, что поутру горизонт не будет укрыт лукулловыми парусами? "Финикийца" мы упустили.

– - Значит надо и нам рвать когти, зачем же ты меня тащишь в какой-то кабак?

– - Затем, мой друг, Эномай, что я не киник и бочкой не удовольствуюсь[153]

. Много мы навоюем на "Меланиппе"?

– - За царя? Немного.

– - Да хоть и за себя. Да, немного.

– - Что, есть варианты?
– - оживился Аристид.

– - Есть, пьянчуга, есть.

Этим "вариантом" оказалась гемиолия с именем, милым всякому Псу -- "Актеон"[154]

. Командовал и владел ею пират Менесфей Златоуст, а правой рукой у него был его собственный двоюродный брат Идай, прозванием Вырви Глаз. Братья были пиратами из бедных и кормились объедками от стола Мономаха. Оба славились невероятной драчливостью и фатальной невезучестью. Рыскали по морю бездумно, кидались без разбору на кого попало. Что ни бой, то треть команды в покойниках. Когда Псы подметили данную закономерность, число желающих наняться к братьям резко поубавилось. В результате их корабль, "Актеон", шестидесятивесельная гемиолия, был обеспечен гребцами, хорошо если наполовину. А для палубной драки народу совсем недоставало. Вот братья и прозябали на подхвате у Эргина.

Многих удивляло то, что при таком раскладе Мономах или кто другой не присвоят себе замечательное, добротное судно, каковым являлся "Актеон" -- недешевая собственность, явно не по удаче братьев. Объяснением служила крайняя агрессивность Менесфея с Идаем. Оба брата прекрасно владели оружием, вокруг них сплотилась горстка сторонников, им под стать, связываться с которой, несмотря на ее малочисленность, не рисковал никто. Не жаждали Псы приобрести корабль ценой пирровой победы.

 "Актеон" был построен три года назад пиратом Гликоном. Вернее, "построен пиратом" -- слишком сильно сказано. Строился-то он на Галикарнасских верфях совсем не для пиратских нужд. Заложили его, как триеру, а Гликон, в море пират, а в городе -- уважаемый всеми состоятельный гражданин из известного рода, сразу же положил на него глаз. Со всеми городскими "отцами" он в дружбе. Одному подарок, другому симпосион -- и на триере исчезает верхний ряд весел, средний ряд укорачивается наполовину. Вот и нет никакой триеры. А это не гемиолия часом, столь любимая пиратами, на верфи стоит? Где? Эта что-ли? Да нет, окститесь граждане, это просто триера недостроенная. Так на воду и спустили недостроенную триеру, а потом она вообще куда-то исчезла. Corruptio, как говорят римляне.