Чтение онлайн

Психотерапия с привлечением животных, напротив, подразумевает целевое, предписанное врачом взаимодействие пациента и животного, а итоги каждого визита тщательно документируются. К примеру, если врач-трудотерапевт хочет, чтобы пациент поработал над амплитудой движений травмированной руки, он может предложить пациенту двадцать раз погладить собаку правой рукой, а затем левой. Или, если кто-то работает над тонкой моторикой, ему может быть прописана игра «Собери бобы» с приходящей в гости собакой. После того как пациент по одному сложит в чашку все бобы, собака переворачивает чашку, заставляя пациента повторить весь процесс. Конечно, чашку может перевернуть кто угодно, но гораздо интереснее, когда это делает собака.

И наконец, существует такой вид работы, как обучение с привлечением животных. Во время тех уроков, которые мне приходилось посещать, учитель управлял взаимодействием учеников и собак, ставя перед ними индивидуальные задачи, и вел записи прогресса, достигнутого каждым из учеников. Так же и специалист, обучающий чтению, может контролировать успехи всякий раз, когда ребенок читает собаке книгу. Таким образом, подобные визиты имеют выраженный обучающий характер.

Следующим шагом была подготовка Бу к тестированию. Если бы он сдал этот экзамен, я бы зарегистрировала его как собаку-партнера или собаку-психотерапевта. Экзамен состоит из двух частей — оценка навыков и оценка способностей. Собаке вместе с хендлером необходимо выполнить десять упражнений, оценивающих выработанные навыки, а затем перейти к демонстрации способностей животного. В этом тесте каждое упражнение оценивается следующим образом: 2 балла (самый лучший результат), 1 балл (хорошо), НГ (не готов) или НП (не пригоден на роль партнера). Требованиям теста может соответствовать только очень умная, любящая, терпеливая и сопереживающая собака. У меня был Бу.

Спустя несколько месяцев мы завершили учебу, и наступило время сдавать экзамен. Я была знакома с экзаменатором, Лиз, которая относилась ко мне с уважением. Она была первой, кто экзаменовал меня и Данте, и поэтому при виде Бу испытала легкий шок. Я видела, как она слегка прищурилась, сравнивая моего нынешнего ученика с чудо-псом Данте. Но я оставалась спокойной, потому что Бу мог быть лишь самим собой.

В первый раз он разволновался настолько, что провалил экзамен, не сумев выполнить базовые команды. Я этого ожидала, и мы снова приступили к работе. Мы заходили в зоомагазины, ветеринарные клиники, даже в химчистки и маленькие продуктовые магазинчики. В каждом из этих заведений мы выполняли базовые команды, заявленные в первой части экзамена. Иногда мы выполняли их в требуемом порядке, иногда в произвольном. Сдаваться я пока не собиралась.

По мере того как продолжалась учеба Бу, его взаимоотношения с домашними улучшались. Во-первых, он сдружился с Аттикусом. Свою самую любимую игру они устраивали во дворе. Бу стоял неподвижно, глядя на Аттикуса, который тоже не двигался и смотрел на Бу. Наблюдая за ними, я как будто наяву слышала музыку из фильма «Хороший, плохой, злой» и видела перед собой вперившихся друг в друга Клинта Иствуда и Илая Уоллака. Затем один из моих псов совершал короткий резкий прыжок вперед и припадал на передние лапы, слегка отклоняясь в сторону предстоящей погони. И, сорвавшись с места, они начинали наматывать круги по двору и саду. Их морды светились счастьем, тела ходили ходуном, а розовые языки развевались. В какой-то момент Бу останавливался и издавал свое неподражаемое «y-y, y-y, у-у», как голосом, так и позой напоминая завывающего на луну койота. После этого игра стихала. Вернувшись в дом, оба предавались своему излюбленному занятию — попрошайничеству. (Я всегда пользуюсь этой собачьей слабостью, чтобы добиться более стабильного выполнения команд и лучшего поведения). Аттикус и Бу представляли собой комичный дуэт, вежливо ожидающий угощения. Проведя день в погонях и ожидании подачек, Бу коротал вечера, либо лежа на диване у меня в кабинете (опять же в компании Аттикуса), либо сидя со мной и Данте в гостиной.

Но самым главным было то, что Бу наконец-то удалось найти местечко в сердце Лоренса. Хотя заторможенность пса по-прежнему иногда выводила моего мужа из себя, я заметила изменения в его отношении к малышу, когда начала рассказывать ему о других учениках нашей группы.

— Сегодня они снова назвали Бу олухом, — пожаловалась я.

— Кто — они?

Глаза Лоренса сузились.

— Да все та же компания. Я не уверена, что они сказали это в шутку. Мне кажется, что, когда я пытаюсь рассказать им об ограниченных возможностях Бу, они думают, что я все выдумываю.

— Они просто не знают Бу! — возмущенно произнес Лоренс.

Это стало поворотным моментом. Чем больше я рассказывала мужу об издевках над Бу, тем больше он мечтал о его успехах, чтобы доказать всем насмешникам, что они ошибаются. Это был уже не тот человек, который сказал: «Как хочешь, но это будет твоясобака. Я ухаживать за ним не собираюсь». Передо мной был человек, привязавшийся к псу, на появление которого в своем доме он согласился скрепя сердце.

Прошло чуть больше года после смерти Чака, когда Бу попытался сдать экзамен во второй раз. На этот раз нашими экзаменаторами были Кей и другая Диана (Андерсон). В свое время они записались в группу, которую я помогала готовить вместе с Данте. И я снова отчетливо увидела, что они сравнивают с Данте эту маленькую черную собачку, которая как будто парила на конце поводка, не обращая на меня ни малейшего внимания. Их шок был очевиден. Я вообще терпеть не могу сдавать экзамены, а на этот раз волновалась больше обычного. Мы с Бу уже провалились однажды. Что, если мы будем терпеть неудачу за неудачей? В какой момент я отступлю, задавшись вопросом, насколько нужно все это Бу? Но что-то внутри говорило мне, что мой чудак может стать изумительным психотерапевтом, и я отчаянно хотела помочь ему этого добиться.

— Лиза, дыши, — то и дело повторяла Кей, пока мы с Бу выполняли команды экзамена.

— Ты так напряжена, — наконец произнесла и Диана, — что каждый раз после вдоха задерживаешь дыхание. Не забывай выдыхать.

Тем временем Бу демонстрировал свою обычную рассеянность, лишь изредка оборачиваясь в мою сторону, когда я подавала ему какую-то команду.

Команде «Лежать!» предстояло решить нашу судьбу. У Бу всегда были проблемы с тем, чтобы спокойно улечься на пол, даже когда его ничто не отвлекало. Порой его попытки лечь превращались в душераздирающее зрелище. Из-за церебеллярной гипоплазии он не мог улечься так, как делают это обычные собаки. К тому же на твердом полу он поскальзывался под своим собственным весом, его передние лапы разъезжались, и ему никак не удавалось вытянуть их вперед. Он ненавидел выполнять эту команду на твердой поверхности, но пропустить ее мы не могли. Одна невыполненная команда означала провал.

Экзамен начался, как всегда, неторопливо. Диана подошла к Бу, чтобы выяснить, как он встречает незнакомого человека и позволяет ли себя погладить. Бу очень хотелось поприветствовать ее, но ему удалось сохранить спокойствие, пока она пожимала мне руку. Поздоровавшись со мной, Диана погладила его по голове и спине и принялась легкими касаниями трогать все его тело, чтобы убедиться в том, что он не возражает против близкого контакта с незнакомыми людьми. Бу с удовольствием воспринял ласки Дианы, хотя его несколько смутило то, что ему не позволяют поиграть с этим замечательным новым другом. Нам предстояло продемонстрировать все наши умения. Наступило время «выйти на прогулку». Радостно похлопывая ушами, Бу протрусил рядом со мной мимо ярких пластиковых конусов. «Мы» доказали, что способны гулять на поводке без строгих окриков и физического сдерживания. Теперь рядом с нами появились волонтеры. Мы с Бу должны были «пройти сквозь толпу», состоящую из незнакомых людей, не пугаясь и никем чрезмерно не интересуясь. Следующий тест проверял «реакцию на отвлекающие факторы». Бу не обратил ни малейшего внимания на даму в ходунках, быстро промелькнувшую перед нами (хотя, возможно, он ее просто не увидел). Когда со стола с грохотом свалилась папка с бумагами (фактор шума), Бу обернулся (как и все, кто присутствовал в комнате), но я его успокоила, и он тут же овладел собой.

Мы приблизились к решающим заданиям. Следующие четыре испытания включали внушающую мне ужас команду «Лежать!» (впрочем, «Сидеть!» у нас получалось не лучше).

— Сидеть! — произнесла я своим особенным тоном.

По мнению Дианы Пеннингтон, такие интонации используются для того, чтобы предложить заглянувшему в гости соседу чашечку чая.

Бу чудесным образом высидел положенные три секунды, и перед нами вырос наш главный противник.

— Бу, лежать! — произнесла я, дублируя команду жестом руки.

Мое сердце колотилось так сильно, что мне с трудом удалось сдержать дрожь в «предлагающем чашечку чая» голосе.

Бу начал вытягивать передние лапы, готовясь уложить на пол грудь. Есть! — подумала я. Но тут его внимание привлекли волонтеры, готовые обласкать его за успех в первой части экзамена. Я уверена, что он задался вопросом, почему бы вместо того, чтобы ложиться на холодный пол, ему не пойти и не поиграть с этими замечательными улыбчивыми людьми.

— Лежать! — повторила я, несколько резче подчеркнув команду соответствующим жестом, но сохранив приветливый и любезный тон.