Чтение онлайн

Мы начинали наш урок с того, что просили детей назвать различия между пришедшими к ним в гости собаками.

— Бу меньше, — как правило, кричал нестройный хор детских голосов (дети всегда начинают с самой очевидной разницы — в размерах).

Или:

— Уэйверли желтая.

С Олимпией и Вестой, которые были черными, как и Бу, а также почти одного с ним размера, им было сложнее.

Некоторые детишки, привыкшие обращать внимание на детали, указывали:

— У Бу белые носочки.

Или:

— У Бу белый животик.

Или:

— У Весты хвост длиннее.

После того как между детьми и собаками устанавливалась эмоциональная связь, мы начинали освещать для них методы дрессуры: словами и жестами отдавали животным команды «Сидеть!», «Лежать!», «Жди!», а также демонстрировали умение своих питомцев ходить на поводке. Вслед за этим следовал показ светских талантов, во время которого собаки подавали лапу, ползали и кланялись, что позволяло детям убедиться — собаки учатся подобно им самим. Так же, как учителя объясняют ученикам решение математической задачи, мы показываем собакам, чего мы от них хотим. И точно так же, как ученики стремятся сделать то, о чем попросил их учитель, собаки пытаются выполнить команду. За свои успехи дети получают хорошую оценку, а собаки — лакомство. Ребята обожают подобные демонстрации.

Разумеется, нам приходилось объяснять разницу в подходе к обучению собак и детей. Когда мы убеждаем собаку что-либо сделать, мы обычно берем угощение или игрушку и заставляем собаку тянуться носом за поощрением, одновременно принимая желаемое положение тела (сидячее, лежачее и т. д.). После этого мы хвалим и вознаграждаем животное. Вскоре к данному действию присовокупляется словесная команда, и мы начинаем вырабатывать реакцию на то или иное слово. Другой способ добиться желаемого — подождать, пока собака сделает то, что нам необходимо, и вознаградить ее за это. Чтобы получить лакомство, собака сама начнет чаще выполнять какое-то действие. Теперь задача заключается в том, чтобы произнести определенную команду прежде, чем собака выполнит данное действие, что, опять же, научит ее понимать наши слова. У обоих методов дрессуры есть множество положительных сторон. Я предпочитаю первый способ для обучения таким простым командам, как «Сидеть!» или «Лежать!». Для более сложных действий лучше прибегать ко второму методу, хотя порой приходится использовать сочетание обоих.

Переключая внимание детей с выработки разнообразных навыков у животных на их реальное применение, мы описываем возможности собак, разновидность посещений, людей, которым они наносят визиты, и освещаем все, что они должны знать, чтобы заниматься подобной деятельностью. Когда это возможно, мы показываем детям фотографии собак на работе и в кругу семьи (вместе с людьми и животными). У меня есть снимки, на которых еще совсем крошечный Бу борется с Данте, спит на диване в обнимку с Мерлином или в компании с Аттикусом выпрашивает на кухне угощение. Дети разглядывают эти фотографии как зачарованные.

Когда все вдоволь насмотрятся на снимки, мы спрашиваем, что они думают об этих собаках.

— Мы их обожаем! — раздается дружный хор.

Следующий вопрос естественным образом вытекает из предыдущего:

— Как вы думаете, каково отношение к этим собакам их семей или людей, которых они навещают?

Ответ тот же:

— Они их обожают!

И малышня права. Эти дети совершенно четко осознают нечто, недоступное пониманию многих взрослых: этих собак любят как членов семьи.

Все эти вопросы задаются с определенной целью. Мы незаметно подводим детей к настоящей теме сегодняшнего обсуждения, переходя к которой я медленно и отчетливо, чтобы меня услышали и поняли все до единого ученики, задаю вопрос:

— Что бы вы подумали, если бы я сообщила вам, что Бу — инвалид?

Даниэль рассказывала мне, что больше всего в наших уроках она любит именно этот момент. Становится так тихо, что мы почти слышим, как моргают дети, размышляя над прозвучавшим вопросом. Прежде чем они начинают отвечать, мы демонстрируем им ограниченные возможности Бу, предлагая собакам еще раз выполнить простые команды. Но на этот раз мы просим детей внимательно наблюдать за различиями в движениях и поведении животных. Когда обе собаки ложатся одновременно, дети отчетливо видят, насколько по-разному они это делают. Лабрадор опустился на пол без всяких усилий, плавно, как будто выполняя хорошо знакомое упражнение из йоги. Затруднения Бу на этом фоне были очевидны. Сначала он с трудом вытянул вперед передние лапы, а потом изловчился и неуклюже упал на бок. Дети как завороженные пристально следили за каждым его движением, будто стремясь понять, в чем суть данного фокуса.

Мы показали еще одну ситуацию, в ходе которой проявлялись двигательные проблемы Бу, — попросили собак «дать лапу». Любая из дамочек-лабрадоров грациозно поднимала лапу и осторожно вкладывала ее в открытую ладонь своего хендлера. Что касается Бу, то он силился оторвать переднюю лапу от пола, с трудом удерживая равновесие. Все, что ему после этого удавалось, это ткнуть дрожащей конечностью вперед, как будто указывая на что-то костылем или тростью. В случае удачи лапа встречалась с моей ладонью, но это всегда было неуклюжее движение, как будто он прихлопывал жука. Все это выглядело комично и грустно одновременно. Бу так старался выполнить этот трюк и казался таким счастливым и гордым оттого, что ему это почти удавалось. Его действо напоминало мне балансирующих на проволоке клоунов. Зрителю кажется, что еще немного — и они упадут, хотя на самом деле у них все под контролем. Вот только Бу действительно с огромным трудом удерживал равновесие и не падал.

Теперь дети были окончательно подготовлены к главному вопросу:

— Относитесь ли вы теперь к Бу иначе?

Без малейших колебаний хор провозглашал:

— Нет!

— Вы считаете, он такой же милый, забавный и достойный любви, как и другая собака?

— Да!

— А как же люди? — спрашивали мы. — Считаете ли вы, что человек с ограниченными возможностями может быть таким же милым, интересным и достойным любви, как и обычный человек?

Дети задумывались, и это давало нам возможность поговорить о том, что у каждого человека, как и у песика Бу, есть сильные и слабые стороны. Вспыхивал живой и увлекательный разговор. Третьеклассники неизменно приходили к выводу, что мы все должны принимать каждого человека, независимо от его особенностей, слабостей и возможностей, так же безусловно, как только что они приняли Бу. Мы безмерно радовались, видя, как Бу помогает детям приходить к пониманию необходимости относиться к людям без предубеждения.

В этой радости была и личностная нотка. Хотя по сравнению с проблемами большинства инвалидов мои затруднения едва заметны, мне знакомы осуждающие взгляды окружающих и связанная с этим горечь. Дислексию мне обычно удается скрывать, но иногда я вынуждена отвечать на письма или составлять пресс-релизы. Тогда-то вышеупомянутое «состояние», как любят называть мою особенность некоторые люди, и становится очевидным.

Мои ограниченные физические возможности скрывать труднее, и я часто оказывалась в крайне унизительных ситуациях. Прежде чем я начала пользоваться тростью и перестала спускаться в метро, я дважды падала в переполненном в час пик вагоне. Я и передать не могу, какой стыд я испытывала, лежа ранним утром на полу вагона в толпе сонных и раздраженных нью-йоркцев. Тем более что они просто смотрели на меня, возмущаясь этим дополнительным затруднением, и даже не пытались помочь мне подняться. Это заставило меня осознать, что «нормальных» людей инвалиды просто раздражают, преграждая им путь и мешая их привычной жизнедеятельности. Имея Бу, я могла научить детей реагировать на проблемы других людей с пониманием и сочувствием. Быть может, когда-нибудь один из этих мальчишек станет человеком, который, войдя в переполненный вагон метро и увидев лежащую на полу женщину, не окинет ее презрительным взглядом, а протянет ей руку, помогая встать на ноги и вновь обрести человеческое достоинство.

Когда мы попросили детей написать рассказы и нарисовать картинки о том, какой они видят свою помощь кому-то из знакомых инвалидов, мы сказали, что они могут представить себя как человеком, так и собакой. Большинство из них предпочли быть собаками. На рисунках многих ребятишек главным действующим лицом была небольшая черная псинка с белыми отметинами на лапах и груди. Мы сами, как и большинство владельцев домашних питомцев, никогда не сомневались в том, что общение с собаками и другими животными развивает в людях способность к сочувствию и сопереживанию, укрепляет в них чувство собственной значимости, стремление заботиться о тех, кто слабее, и другие положительные качества. Но за последние двадцать лет было проведено много научных исследований, окончательно доказавших нашу правоту. Элизабет Омерод, ветеринар-хирург из Лондона и одновременно председатель Общества изучения животных, отмечает: «Неоценимую роль животных в развитии детей признали много лет назад. Но в последнее время наука исследовала и подтвердила то, что семьи, где содержат животных, имеют преимущества как в области здоровья, так и в образовательно-психологической сфере… Исследования доказывают, что дети, регулярно взаимодействующие с животными, обладают более высоким уровнем самоуважения, более развитой способностью к сопереживанию и лучшими навыками общения».

Организация «Питомцы-партнеры» не только готовит команды наподобие меня, Бу и Данте, тем самым предоставляя возможность общения с животными тем людям, которые их содержать не могут, но и ведет широкую разъяснительную работу о том, какое позитивное воздействие на развитие детей оказывает подобное общение. К примеру, одно из проведенных шведскими учеными исследований показало, что дети, получившие доступ к животным на первом году жизни, меньше подвержены заболеванию аллергическим ринитом и астмой в возрасте от семи до тринадцати лет. Результаты разнообразных исследований убедительно связывают наличие в семье животных с высокой самооценкой и познавательной активностью маленьких детей. У детей, имеющих животных, способность к сопереживанию развита значительно лучше, чем у их сверстников. Ученым известно, что, когда взрослые и дети находятся в стрессовой ситуации, их организм вырабатывает гормоны стресса, которые не только негативно влияют на настроение, но и могут вызывать воспаления в клетках любой части тела. Мы также выяснили, что, лаская собак, кошек или других контактных домашних животных, мы стимулируем выработку нейрохимических веществ, способствующих спокойствию, ощущению счастья и благополучия. Используемых в психотерапии животных часто называют «лохматым прозаком» [8] . Иногда я сравниваю домашних питомцев с липкой лентой: подобно скотчу, они способны решить практически любые наши проблемы.