Чтение онлайн

Она, надев новый плащ и перчатки, последовала за ним. В темных сенях она столкнулась с сестрой Ганнет. Старушка, не поздоровавшись с ней, еще суровее сжала свои сморщенные губы.

Аш открыла дверь, и навстречу ударил ветер. Поднималась буря, и снег летел, запорашивая кремово-красный ковер на полу. Канту это не понравится, подумала Аш, торопливо завязывая тесемки плаща.

Ее новые сапожки сразу ушли глубоко в снег. Райф стоял у чугунных ворот с Лосем, гнедым и пони - крепкой лошадкой с толстыми ногами и шеей. Она была серая, как Лось, но потемнее и с пятнами, невидной масти, как сказал бы мастер Хейстикс, большеголовая и с белыми носочками на трех ногах.

Райф усмехнулся при виде Аш. Вьюга его не пугала - он не дрожал и не притопывал ногами, как делают многие на холоде.

– Красотка, правда?
– спросил он, кивнув на пони.

– Да.
– Аш остановилась недалеко от лошади, чтобы не пугать ее для первого раза.
– Как ее звать?

– Снегурка, - с той же ухмылкой ответил Райф. Аш, как дурочка, тоже заухмылялась.

– Чудесное имя. Просто чудесное.
– Сняв перчатки, она подошла к пони сбоку.
– Снегурка.
– Не трогая лошадку, она дала ей обнюхать себя. Мастер Хейстикс всегда на этом настаивал. "Перво-наперво дайте новой лошади к вам принюхаться, - говорил он.
– Каково бы вам было, если б незнакомый человек подошел и схватил вас за шею?" Аш показалось вдруг очень важным, чтобы Снегурка полюбила ее.

Снегурка понюхала, посмотрела и мотнула головой. Аш взглянула на Райфа. Он кивнул, и она потрепала Снегурку по шее. Пони внимательно следила за ней большим карим глазом. Когда рука опустилась к холке, Снегурка сама стала напрашиваться на ласку, и сердце Аш стеснилось от радости. А когда Райф дал ей зеленое яблочко для пони, она подумала, что сейчас заплачет.

– Возьми, - сказал он.
– Прежний владелец говорил, что она любит такие больше всего.

Снегурка приняла предложенное яблоко и позволила погладить свою гриву, пока жевала его.

– Ну, вот вы и подружились, - сказал Ангус, вынося остатки поклажи. Аш улыбнулась ему. С гнедого сняли повязку, и Аш с облегчением увидела, что собачьи укусы благополучно зарубцевались, а потом заметила Геритаса Канта он стоял в дверях и смотрел на нее.

– Давай ножку.
– Ангус согнулся, чтобы подсадить ее в седло.

Немного встревоженная присутствием Канта, Аш поставила левую ногу на его сложенные ладони и села. Седло оказалось ей как раз впору, и Райф тут же подогнал стремена ей по росту. Снегурка все это время стояла спокойно, точно и метель, и новые седоки были для нее самым обычным делом.

Когда все расселись по коням, Кант крикнул с порога:

– На северной дороге должно быть чисто. Езжайте по ней, пока не стемнеет, а как проедете две зимние житницы на Клановой Границе, сворачивайте на запад.

– Хорошо, Геритас, так и сделаем, - кивнул Ангус.
– Спасибо тебе за кров и за знания, которыми ты с нами поделился. Если будет на то воля богов, увидимся еще до конца зимы.

Кант вместо ответа щелкнул клюшками по камню.

– Я твой должник, Геритас Кант, - сказал Райф громко, чтобы перекричать бурю, - но верну тебе долг при новой встрече.

– Я не стану увеличивать твое бремя, кланник, признавая

тебя своим должником.

У Райфа от этих слов дернулась щека, и он потупился. Аш погладила шею Снегурки, нуждаясь в ее тепле, повернула пони к улице и кивнула на прощание Геритасу Канту.

Иль-Глэйв был построен не так, как Венис. Они ехали по улице мимо обветшавших домов, закрытых сточных канав и свинцовых паровых труб. Аш стала замечать в камне разные слои: нижние ряды кладки, едва выступающие из земли, были сложены из гладко обтесанных камней, почерневших от копоти и времени. На подвальных ступеньках и внутренних сводах арок часто встречались изображения луны и звезд. Верхние ряды складывались из более нового, легкого и мягкого камня, в основном песчаника. Все здесь ставилось поверх чего-то другого. Дома потрескивали и кренились под тяжестью надстроенных этажей, кольцевых башен и бревенчатых мостиков. Вдали над крепостной стеной из железняка виднелись пять свинцовых куполов Озерного Замка. На реющих в вышине белых флагах выделялись три слезы Иль-Глэйва черная, как вода озера, красная, как сулльская кровь, и серая, как стальной меч Даннеса Фея. Приемный отец рассказывал Аш, что Озерный Замок выстроен вокруг водоема под названием Черный Глаз. Он будто бы глубже самого озера, и в нем водятся невиданные слепые рыбы.

Чем ближе к северной стене, тем все более убогий вид приобретал город. Многие здания были настоящими развалинами, хотя в них и жили. Аш смотрела на провалившиеся крыши, заколоченные окна и замерзшие водостоки глазом знатока. Она-то знала, что такое быть бездомным, голодным и одиноким. Путешествие на север вдоль Буревого Рубежа ничто по сравнению с этим.

Чтобы не дать своим мыслям перекинуться на Геритаса Канта и все им сказанное, Аш принялась трепать Снегурку по шее и говорить ей ласковые слова. Она не хотела думать ни о чем, что касалось Простирающих Руки, - по крайней мере здесь и сейчас.

Они добрались до Старых Сулльских ворот. По обе стороны от ворот высились кучи бурого снега, со свода свисали сосульки: с них капала вода, как слюна с клыков чудовища. Ангус спешился, дав Аш знак остаться в седле. Он казался спокойным, но Аш видела, как его взгляд перебегает от стражников в белых кольчугах на лучников, шагающих по стене.

Старые и красивые северные ворота Иль-Глэйва были высечены из камня медового дерева и резко отличались от обрамляющей их стены. В отличие от городских ворот Вениса они строились не с намерением поразить кого-то своим величием, а просто как красивый портал наподобие входа в храм. На их столбах и своде были изображены покатые холмы, долины, густые леса и быстрые горные потоки.

– Клановые земли, - тихо сказал Райф.

Aш посмотрела на него. Окруженный вихрями снега, он крепко держал поводья Лося - вот таким же он был, когда натягивал лук.

– Да, - сказал Ангус.
– Это виды Бладда, Дхуна и Черного Града. Этот камень добывали и обрабатывали сулльские каменщики - на всех их воротах изображаются лежащие за ними земли.

Райф промолчал. Аш наблюдала за ним, пока они продвигались к воротам в очереди желающих покинуть город. Он ни разу больше не посмотрел на ворота.

Впереди них стояли крестьянка с собакой и ручной тележкой и старый зверолов в невыносимо вонючем кроличьем полушубке. Двое стражей с Тремя Слезами на груди никому не препятствовали проходить. Аш думала, что Ангус обрадуется, выйдя за ворота, но не заметила в нем никакого облегчения. Чего же он боится?
– подумала она, когда он оглянулся на город в последний раз.

За городскими стенами буря бушевала вовсю. Глаза и рот Аш забило снегом, не успела она выехать из ворот, и пришлось завязать лисий капюшон так туго, что мир теперь виделся ей в узкую щель, отороченную серым мехом. Северная дорога тянулась впереди прямая как стрела и широкая - по ней могли проехать в ряд четыре повозки. Земли Иль-Глэйва с крепкими хозяйствами, хорошо укрепленными фортами и деревушками простирались до горизонта, занесенные снегом. Все было белым, даже небо. Чернели только трубы и дымовые отверстия на крышах крестьянских домов.

Ангус сел на коня и быстрым шагом двинулся на север.

Снег летел навстречу лошадям, и сумерки надвинулись с юга рано, как вторая буря. Ветер с приходом темноты улегся, и похолодание предвещало мороз. Аш съежилась в седле, чувствуя каждую прореху и неплотный шов. Холод сидел в груди, как болезнь, дыхание, оседая на капюшоне, превращалось в лед. Огни придорожных таверн манили, но Ангус не выказывал желания остановиться. От запаха дочерна зажаренного мяса и лука, витающего над дорогой, у Аш текли слюни и урчало в животе. Часы шли один за другим, но Ангус все никак не устраивал привала.